— Подлецом оказался, — соглашаясь, проявила женскую солидарность Нирка. — Пусть она была ведьма, пусть черная, но все же девушка. А он послал к ней солдат, которые велели ведьме покинуть герцогство и никогда больше здесь не появляться, а сам окружил себя магами, чтобы она не смогла проклясть его заново. И вот тогда она прокляла это место.

— А почему именно это? — спросила я, посмотрев на высокие шпили герцогского замка, видные и отсюда. — Чем ее дворец не устроил, разве не эффективней было бы лишить его дома?

— В город и в замок она не могла пойти, ее бы не пустили. А это было его любимым местом отдыха. Он здесь охотился, купался, рыбу ловить любил. Даже из дальних стран привозил каких-то рыбин и в озеро выпускал.

Так вот кому мы обязаны своим нынешним разнообразным рыбным меню. Прижилась рыбка-то. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хоть какая-то польза от этого предателя.

— Раньше обычным людям на эти земли и заходить запрещено было. А после того, как ведьма наложила проклятие, сюда уже никто не мог войти без ее дозволения. И тут она и поселилась, прямо в доме, что герцог себе у озера строил. Так они и жили, до самой смерти. Она ненавидела его, он ненавидел ее, но сделать ничего не мог. Как ни бились маги — они были бессильны, потому что проклятия на убитой любви самые сильные. А когда ведьма ушла за черту, люди смогли сюда попасть, но долго здесь находиться проклятие никому не позволяло. Я и сама не с первого раза вошла, леди Черная Хозяйка, день топталась у границы. А сколько раз хотела бежать, куда глаза глядят…

— А где дом? — ошарашенная трагической историей, медленно спросила я.

— Снесли они здесь все, леди Хозяйка, сожгли до последней досточки, и землю перекопали. Но ничего не помогло. Проклятие герцогов Норденской крови будет жить вечно.

Нирка произнесла последнюю фразу очень торжественно, а я вдруг ощутила потребность срочно побыть одной. Поблагодарив за красочный рассказ, я отправилась к озеру, рассеянно думая, что теперь понятно, почему вокруг столько кочек. От проклятия они видите ли пытались избавиться. Нарыли ям, а людям теперь не пройти, не проехать.

Сев на берег, я погладила траву вокруг, даже не зная, что сказать. «Ты ведь уже не она, да?» — спросила я Чудище, зная ответ. Не она. Не преданная влюбленная ведьма. А кто? А что? Само проклятие? Долгие годы ненависти так пропитали все вокруг? Черная магия, которой владела ведьма?

Представив, как они год за годом, десятилетие за десятилетием смотрели друг на друга издалека, я поежилась. А потом взяла покрепче нож, который так с собой и притащила, и провела по ладони, позволяя частым каплям крови падать на траву. Нужно успокоить мое Чудище. Ему больно. Пока больно ему, больно и нам.