Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:

— Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!

Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу — все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.

Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.

Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы — к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца — и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!

Подушки тоже можно было бы изготовить. Зарен принес мне рогоз, сорвав темно-коричневый початок, подсушив его и показав, как здорово он может распушаться. Отличная бы вышла подушка, но все опять упиралось в отсутствие материала для наволочек. Но кто знает, может мы разбогатеем и осилим пару холстин? Поэтому рогоз мы тоже собирали, веря в лучшее. Вернее, это я верила, а остальные просто не спорили с Черной Хозяйкой, которая гребла и сушила все подряд, как одержимая.

А потом я нашла дикий улей. Совершенно случайно, просто задрав голову, чтобы посмотреть на высокую сосну, с которой на меня свалилась шишка. И тут же заметила нескольких пчел, пропавших из вида где-то на высоте трех метров. Мед! Меда и сладостей захотелось так сильно, что чуть в глазах не потемнело. Эх, знай я о существовании Мелиссы и других миров, разве ограничилась бы я в свой последний день на Земле скромным кусочком тирамису? Съела бы все меню в том кафе, где обедала, как пить дать. Про запас.

Но теперь не до шуток. Тут стоит вопрос о жизни и смерти — так я и сказала очередной пчеле, которая зависла прямо перед моим носом, когда я попыталась чуть подняться на дерево по нижним веткам, чтобы разглядеть леток. И разглядела. Отверстие оказалось совсем маленьким, явно на месте выпавшего сучка, а количество пчел, жужжащих вокруг меня, неприятно увеличилось.