— Там же у них сетки на вентиляции? — вспомнил Чим.

— Они из резинопластика, — пояснил Кирш. — Паук снесёт их на раз. А мы охватим пауками сразу приличную площадь и будем чморить бандитов с разных стран. Один паук уже готов, торопись! Мария, прикручивай лапы, проверяй программу и запускай его в вентиляцию.

— А управлять мы этим пауком как будем? — Девушка подняла металлическое тело и стала прикручивать к нему гибкие осьминожьи лапы.

— У паука есть программа поиска врага. Я зашил туда снимки всех боевиков, которые засветились на камерах. Первым трём паукам зададим точно направление, чтобы сразу двигались на помощь нашим. Остальных пустим в свободный поиск. Деталей у нас ещё на девять пауков. Зашибись!

Ингвас Имэ

Бандит нарочно тянул резину. Он ухмыльнулся и для виду прицелился. А чего тут было целиться, если шар плазмы от мальчишек и следов не оставит?

Эберхард сплюнул на пол, и нахально повернулся к бандиту спиной. Совсем обозрел, щенок.

Понятно, что сопротивление тут бесполезно. Рука боевика плотно лежит на спусковой кнопке. Ментальный удар — это не так быстро, чтобы не дать сработать рефлексу…

Но вот так: спиной? Откуда у мальчишки столько самообладания и презрения к смерти?

— Да стреляй ты уже! — велел боевику Имэ.

Он стоял на последней ступеньке железной лестницы и чувствовал себя в относительной безопасности.

— Слушаюсь, дядя! — ухмыльнулся боевик.

Он тоже на всякий случай попятился к лестнице, опасаясь взрыва плазмы.

— Мочи его, Кирш! — крикнул вдруг тощий мальчишка.

Ингвас Имэ не успел сообразить, что тут ещё за «кирш»? Потому что на голове у боевика возникла вдруг железная шапка со щупальцами, живая, деятельная.

Щупальца нашарили шею и стали откручивать от неё голову. Боевик забулькал и попытался выстрелить вверх.

Шар плазмы из его оружия взметнулся, заставив дрон резко спикировать

— А это — тебе, старый козёл! — заорал тощий мальчишка и запустил в дрон сеткой.

Маленькая машинка хрюкнула и свалилась на Имэ, разбив ему голову. К счастью, взрывчатки она не несла.

Имэ кинулся бежать в сторону катера. А железный монстр, открутив одному боевику голову, прыгнул на второго.

Взорвался ещё один шар плазмы, но ловкая механическая зверушка нырнула за торчащий сегмент посадочной площадки и затаилась там.

— Потап! — раздался крик боевика. — Тут какие-то железные твари! Они похожи на хаттов!

И тут же раздался вопль с другой стороны площадки:

— Это хатты! На нас напали хатты!

Началась беспорядочная пальба.

Эберхард

Эберхард пришёл в себя от вопля боевика. Его тошнило, в висках пульсировало, но он уже знал: боль — не повод, чтобы отступать.