А с алайцами такое выходит очень непросто. Плохо они подчиняются ментальному давлению, и всё тут. А значит — действовать надо максимально жёстко! На грани комы!
Система связи у алайцев своя, ни в Империи, ни в Содружестве ничего подобного не нет. Вряд ли он справится с ней один.
Не убивать! Убивать-то он может. Подчинить… И как это сделать? Хэдова бездна!
Ругаясь на бегу, Дерен быстро спускался вниз, на минус шестой этаж. Он знал, что там есть «комната для дальних переговоров». Торговцам без такого никак.
Когда он бывал здесь раньше, по этой широкой лестнице десятками сновали разряженные алайцы. Но сегодня на лестнице и этажах было пугающе пусто. Только какой-то странный удушливый запах всё усиливался тем сильнее, чем глубже спускался Дерен.
Пультовый зал он нашёл. Запертый. И на всём этаже — ни одной ящерицы.
Да где они все? Праздник у них, что ли, какой-то? Совещание? Пьянка? И чем это так воняет?
Дерен спустился на минус седьмой, потом на минус восьмой и девятый этаж — пусто. И рискнул сунуться ещё ниже по тёмной, уже ничем не освещаемой лестнице.
Спуск всё тянулся. Наконец Дерен заметил свет и оживился.
Только… никакого «этажа» тут уже не было. Вместо него — короткий коридор и огромная яма, освещённая факелами и набитая полуголыми, но хорошо вооружёнными алайцами.
Они тихо-тихо шипели и раскачивались все разом, как в трансе. И вонь эта дикая стала тут уже просто невыносимой.
Дерен остановился, привыкая к скудному освещению. Посреди ямы торчал помост, и на нём извивалось жуткое существо, напоминающее гусеницу. От него волнами расходился противный удушливый запах.
— Хэд… — выдохнул пилот, инстинктивно делая шаг назад.
На него смотрел и скалился незамеченный в полутьме охранник, наставив в грудь целую пушку: тяжёлое светочастотное оружие, вроде гэта!
9. В яме (Дерен)
Что происходит, Дерен сообразил в треть секунды. Именно столько времени давалось пилоту его ранга на оценку критической ситуации.
Интуиция просто взвыла. Она предупреждала его сегодня: смотри! Вот ступени университета, похожие на зиккурат неведомого бога, а вот багровый узел на линиях причинности…
Он должен был догадаться раньше. Понять знаки, которыми общается с человеком его более мудрая, чем молодое и глупое сознание, подкорка.
Её язык — знаки и символы, намёки и похожесть одного на другое. Подкорка, конечно, не вездесущая паутина, но тоже своё дело знает. А вот достучаться до разума способна не всегда.
Подсознательно-то Дерен чуял: где-то рядом в религиозном мракобесии извивается зло. И будь он на рейде, наверное, догадался бы, что его дёргает.