Разумеется, в какой-то момент интересы военных столкнулись с интересами офицеров ФСБ. Вторая половина зимы отметилась артиллерийской канонадой, кровавыми засадами, агитационными провокациями и прочим набором средств противостояния. Многие военные, не согласные с политикой своего руководства, переметнулись на «водохранилище» вместе с оружием. К весне перевес «водохранилища» стал более очевидным. Поговаривали, что у них появились аппараты, блокирующие «черный спектр», отчего все их засады на конвои оказывались всегда успешными. Внезапные атаки вызывали в рядах противника панику, заканчивающуюся исчезновением бойцов, и, как следствие, падением боевого духа тех, кто не поддался тьме.

Община возле сгоревших Белых Зорь вздохнула с облегчением, когда прекратились движения колонн техники военных. Из радиоперехватов можно было сделать вывод, что они капитулировали, оставив за собой договоренный район, границы которого лежали далеко от Белых Зорь. Можно было вздохнуть с облегчение и заняться приготовлением к весенним работам. Но, как оказалось, свято место пусто не бывает. В образовавшийся «вакуум» потянулись мобильные группы отморозков, не брезгующих ничем и не имеющих никакого морального кодекса чести. Недаром одним из лозунгов «страховщиков» была фраза: «Живи сегодня, завтра не наступит никогда». В былые времена этой фразой заряжали людей на позитив. В контексте «страхапокалипсиса» она имела совершенно иное значение и развязывала руки для любой мерзости. Люди, прибивающиеся к подобным бандам, будто нуждались в том, чтобы успеть оставить после себя самые ужасные воспоминания.

Человеческая психика менее чем за год превратилась в непробиваемый щит, отражающий чужие переживания. Однако это не значило, что люди очерствели и потеряли сочувствие. Они меньше пропускали осознание событий сквозь себя, и это помогало им не впасть в уныние, не потерять интерес к жизни. Ненависть, сжигающая душу, заменялась осознанием необходимости избавления от недостойных элементов с тем же спокойствием, с каким дезинсектор травит тараканов.

В апреле, когда снег остался только в оврагах и кое-где в лесу, когда в воздухе запахло прогревающейся землей, а дороги были размыты талой водой, возле лагеря появились двое. Дружок почуял их издалека, но не выдал бестолковым лаем. Максим и Рустам взяли незнакомцев на прицел. По экипировке можно было подумать, что это военные. Они были одеты в камуфляжные куртки, черные вязаные шапочки, высокие резиновые сапоги. За спиной у каждого рюкзак, автомат, «пенка». Явно не туристы и не служители культов, отправившиеся за новобранцами. К тому же искать их в этом лесу мало кому придет на ум.