Максим сверился с картой и понял, что Митяй ведет их не к поселку, а к деревушке, у которой даже не было отметки о количестве дворов. Настоящее захолустье. Впереди показались утопающие в зелени домики. Митяй резко остановился и развернулся к отряду. Максим незаметно поправил автомат, чтобы можно было быстро им воспользоваться. Взгляд их проводника все еще червоточинкой точил душу.

— Почему ты остановился? — спросил у него Максим.

— К нам так просто нельзя. Вы же грязные, вас надо почистить, — Митяй потупил глаза в землю, будто ему было неловко говорить об этом.

— Кто бы говорил, — заметил Толик. — Ты из нас самый чумазый.

— Я не о теле, я о душе. Прежде чем войти, хотел бы вас почистить.

— Как? — Максим почувствовал подвох.

— Это еще одна мантра. Ее надо исполнять всем вместе, повторяя за мной.

— А что будет, если мы просто войдем в твою деревушку? — спросил Макар.

— Люди будут вас сторониться, решат, что вы с недобрыми мыслями. У нас простой уклад, но придерживаться его надо строго.

— Командир, ну его нахрен, этого сумасшедшего, пошли в обход их деревни. Мутный он какой-то, — Толик красноречиво направил ствол автомата на Митяя.

— Я нормальный, это вы беспокойные, не знающие пути и бесцельно блуждающие в темноте своих мыслей, — Митяй произнес речь в первый раз с эмоциональным окрасом. — Тьма вас пасет, а мы сами ей пастухи.

— Так, уважаемый, терпение, — остановил его Максим. — Мы просто желаем посмотреть на то, как вы приспособились жить в таких экстремальных условиях, нам не надо посвящений в ваши обряды. Мы не собираемся становиться вами, или вашими единомышленниками. Нас устраивает наш образ жизни, вас — свой, давайте сохраним уважение к каждому. Мы просто пройдем через вашу деревню и посмотрим, как вы устроились, чем живете, исключительно из этнографического любопытства.

Митяя начало трясти. Он уже не бегал глазами по сторонам, смотрел на каждого бойца пристально по несколько секунд. Каждый, на ком задерживался его взгляд, начинал чувствовать присутствие тьмы. И вдруг он завыл на одной ноте. Вначале это был звук «э», долгий и протяжный и обрубался он звуком «м», произносимым при сомкнутых губах.

Максим не реагировал на завывания Митяя, пока не почувствовал, как с ним начали происходить изменения. Реальность поплыла, как картинка в телевизоре. В ушах застрял противный звук «эээммм», а перед глазами, высасывая свет из пространства, чернели два уголька зрачков Митяя. Макар упал, как подкошенный, закричал Егор, Толик зажал уши и начал раскачиваться, сидя на заднице. Кайрат бросился бежать со всех ног. Максим остатками сознания направил автомат в сторону Митяя, выстрелил несколько раз и свалился без сознания.