Предупреждение не добавило оптимизма. Ситуация выглядела просто тупиковой. Местные жили с предубеждением, что их все желают убить или поработить. Смерть Митяя, в которой был повинен Максим, могла их только сильнее убедить в этом. Сдаваться не хотелось. Отряд бывал в переделках, и каждый его боец был готов постоять за себя, но с оружием в руках. Сейчас же у них не было ни сил, ни оружия, ни защиты от странной йоги, которая происходила будто бы из приручения сил черного спектра.

Максим заметил движение тени промеж щелей стены. Пригляделся и увидел ребенка, смотрящего на них. Это был тот самый мальчишка с его Кузьмой на руках. Котенок будто бы успокоился и больше не шипел. Его рыжая шерстка просвечивала на уровне живота мальчика. Максим подошел к стене.

— А у меня дочка, такая же маленькая как ты. Это ей я нес Кузьму в подарок.

Ребенок молчал, стреляя глазками по сторонам.

— Скажи своим, что люди должны быть добрее друг к другу, — Егор бросил фразу ребенку поучительным тоном.

— Зачем папку убили? — обиженно спросил пацаненок.

Максим без сил сел на солому. Жалости и милосердия ждать было неоткуда.

— Потому что твой папка хотел убить нас, — зло ответил Егор. — А мы его убивать не хотели. Кота верни.

Вместо ответа ребенок начал гудеть. Черные пятна тьмы мгновенно возникли в углах сарая и стали набухать, набираясь силой, питающей их гудением ребенка. Максим заткнул уши, чтобы ослабить эффект.

— Ванька, ты что творишь! — услышал он с улицы женский голос. — Тебе же влетит, если ты их раньше времени отправишь.

Гудение смолкло, и пятна тут же растворились в воздухе. Ребенок на прощание плюнул в щель внутрь сарая и пошел за матерью.

— Как красиво она сказала: не прибьешь, а отправишь, — саркастически заметил Кайрат. — Как в страну вечной охоты.

— Блин, ну и деревенька! Даже дети в ней колдуны, — Егор потер лицо и нечаянно задел порванное ухо, отчего оно снова раскровилось. — Ах, ты ж! Егорка — рваное ухо.

— Может, нам тут повеситься как-нибудь, а? — спросил Максим у товарищей. — На штанах.

— Идея хорошая, но преждевременная, — просипел Толик. — Раз сразу не сдох, значит, еще поживу.

Он поднялся с пола и сел. К той стороне лица, на которой он лежал, налипла солома, склеившись кровью. Толик попытался оторвать ее разом, но сморщился от боли.

— Стремно сдохнуть с такой штукой на морде, — вздохнул он и рванул ее.

Толик оторвал комок, застонал и согнулся пополам, прижав грязную руку к кровоточащей щеке. Максим кинулся к нему на помощь. Скинул с себя куртку, снял майку и приложил ее к ране.

— Ну-ка, тихо там! — охранник постучал в крышу прикладом автомата.