— Кому надо, Макс? — неожиданно резко спросил он.

Максим опешил.

— Нам надо. Миролюб в опасности.

— Меня с Миролюбом больше ничего не связывает. Тебя — да: жена, ребенок.

— Толик, это какая-то глупая позиция — думать, что проблемы между нашей общиной и той, которая творит все, что ей вздумается, нас не затронут. В случае войны нас сметут и не заметят, — Максим понимал, что преувеличивает проблему, и потому чувствовал, что его слова звучат неубедительно.

— В зону не пойду, — отрезал Толик. — Помогу только на дороге. Надо вернуться пораньше, дров запасти, угля, может быть, погреб утеплить, чтобы не как в прошлую зиму всё померзло. Я еще хотел помпу ручную сделать для скважины, чтобы не бегать с ведрами к реке и не топить снег зимой.

— Хозяйственный ты наш, — Максим стукнул рукой по столу. — Кто еще не хочет идти?

— Я, — ответил Кайрат. — Не хочу, чтобы мне выжгло мозги окончательно. Хотелось бы остановиться на этом этапе.

— Понятно, — Максим перевел взгляд на Макара. — А ты, Брут?

— Я с тобой.

— Спасибо. Вот мы и определились, кто в нашей семье будет выполнять мужскую, а кто женскую роль, — съязвил Максим.

Толик цыкнул и поднял глаза к потолку. Кайрат молчком вышел из дома.

Через два дня отряд из четырех человек, экипировавшись по максимуму, отправился вдоль дороги к зоне своей ответственности. Даже взяв патронов с запасом, осталось еще довольно много. Максим пересчитал и записал весь остаток на бумагу.

— Это нам на пару лет охотиться, — предупредил он товарищей от бездумной траты боеприпасов.

Деревья только начинали подергиваться первой желтизной. Воздух тоже приобрел какой-то желтоватый оттенок, и замер в дремотном состоянии перед началом перемен. Искрясь на солнце, летела паутина, и иногда прилипала к лицу. Грачи собирались в шумные стаи, ставя молодое поколение на крыло. На юг устремились клинья журавлей и уток. Жирные суслики замирали в вертикальной стойке у своих норок, и при первых признаках опасности «затекали» в них, сверкая блестящей шерсткой.

Человеческое противостояние на фоне цикличных процессов, происходящих в природе, казалось инородным, не вовлеченным в круговорот обязательных событий. С какой радостью Максим сейчас лег бы в траву и наблюдал за полетом птиц, погрузившись в легкое забытье, в состоянии которого можно было почувствовать себя в гармонии с окружающим миром. Все портили мысли о предстоящем задании. Почему Бог вместе с разумом дал людям столько искушений? Зачем человеку власть над всем, до чего он способен дотянуться? Гипотетически, если бы на другую планету высадились люди и встретили на ней существ умнее себя, живущих по законам некоей равноправной справедливости, и если бы аборигены совершили ошибку, приняв визитеров за подобных себе, то прежним порядкам на такой планете существовать осталось бы недолго.