Пыхтя, паровоз забрался на вершину холма. На некоторое время обзор закрыли серые откосы выбранного метров на десять грунта, по дну которого были проложены пути. Над головами пронеслась вышка сотовой связи, увенчанная черными наростами кристаллов. Максим бросил взгляд на Николая, предположив, что такое испытание ему дастся с трудом, и оказался прав. Командира «бронепоезда» скрутило на полу. Он отбивался от невидимого врага руками и ногами, выкрикивая бессвязные звуки.

Едва они отъехали от вышки на сотню метров, как он начал приходить в себя. Максим держал наготове недопитую бутылку самогона. И как только у Николая прояснился взгляд, сунул ее ему в руки. Тот сделал несколько глотков и расслабленно вытянулся на полу.

— Чуть не отъехал, — признался он. — Кристаллы?

— Да. На вышке выросли.

— Ты смотри, гаситель совсем не помог, — Николай посмотрел на антенну излучателя.

— Смотрите вперед! — выкрикнул со своего поста Макар.

Максим посмотрел. Впереди открылась обширная панорама того, что предстояло преодолеть. Небольшой поселок, за которым пунктиром от горизонта до горизонта протянулась черная полоса. Николай, кряхтя, поднялся и встал рядом с Максимом, придерживаясь руками за борт, чтобы не упасть на ослабших ногах.

— Тот самый забор из кристаллов, за которым «мертвый пояс», — пояснил ему Максим.

— Я думал, там все будет выглядеть вымершим, — произнес Николай.

— Пока что вымираем только мы, люди. Остальные не нарадуются этому.

Паровоз набрал на спуск приличную скорость. Пути просматривались далеко, и причин притормаживать не было. Лес снова сомкнулся, подарив иллюзию защищенности. До забора оставался километр. Максим посоветовал Николаю сделать еще несколько глотков самогона, чтобы не искушать судьбу. Тот подчинился — испытав непродолжительное действие порождения тьмы, был готов к тому, что пояс окажется еще опаснее. Максим и сам боялся, что не осилит его давления. Закрыл глаза и, сам от себя не ожидая, принялся издавать монотонные звуки, расходящиеся по черепной коробке массирующими вибрациями.

Он впал в какой-то транс или гипноз, потеряв ощущение времени и даже пространства. Мысли понеслись по каким-то коридорам ярких видений, сочных, но обрывочных и бессмысленных. Иногда сквозь видения он слышал крики Николая, проклинающего кого-то, и вопль Макара, но понимал, что выходить из состояния транса опасно. В нормальном состоянии он являлся жертвой, на которую была объявлена охота.

Когда вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только привычным шумом механизмов паровоза, Максим осмелился открыть глаза. К счастью, и Макар, и Николай не исчезли. Бледный друг лежал на полу и безумно вращал глазами, как после наркоза. Николай лежал в позе эмбриона и тихо скулил.