— Жесть, как она есть, — признал я.

Со мной прямо вот такого в прошлой жизни не происходило, но своих наворотов тоже хватало, особенно по молодости. Так что я мог лишь по-братски посочувствовать незадачливому любовнику.

— Мы ее только под утро силами всей общаги поймать сподобились. Парень там один в баскетбол играл, высокий очень был. Вот он в какой-то её пролет и умудрился подпрыгнуть и за подол схватить. Ну а дальше уже дело техники было. Спеленали, валерьянкой отпоили, лекаря вызвали. Ну а я тем временем со всех ног отсюда драпал. Очень уж не хотелось, чтобы меня крайним выставили. У нас же по обоюдному согласию случилось. Но все равно какую-то вину за собой ощущал. Вроде как должен был предугадать, предусмотреть, но… нет.

Впрочем, Агнесса Игнатьевна мне потом приватно свою благодарность выражала. Через пару недель где-то. Очень уж она за эту девочку переживала, что она такая зажатая, да стеснительная чрезмерно. Прямо какая-то неизвестная магическая патология. А тут раскрылась настолько, что в турнире свою соперницу сделала одной левой! Раскрепостилась, понимаешь ли. Очень уж ей ее девичество покоя не давало. Как только избавилась от обузы, тут и в полную силу по стихии вошла.

— Турнир? — выхватил я из речи Эраста. — Что за турнир?

— Да иногда устраивают что-то типа соревнования между филиалами Академии, когда преподавателям хочется своими педагогическими талантами помериться. Не каждый год такое бывает, очень уж последствия дорогостоящие. То тренировочный зал разнесут так, что его полностью перестраивать приходится, то ландшафт восстанавливать. Не заморачивайся, короче. У нас теперь курс на экономию, так что вряд в ближайший год-два вновь объявят о турнире.

Трехлитровая банка чудесного коктейля закончилась неимоверно быстро, что было обидно. С другой стороны, я уже слегка утомился, равно как и мой собеседник. Поэтому мы по-дружески разделили остаток, после чего я вызвался проводить Минделя до его корпуса, где жили преподаватели. Ну а что? Он-то уже знает, где я живу, пора ответить ему встречной любезностью.

Мы вышли из общежития, и тут…

«Папаша, он здесь!» — крикнул Филин, но при этом не показал ни направления, ни нападающего.

Я, действуя, скорее, на инстинктах, чем сознательно, отпрыгнул в сторону, одновременно толкнул Эраста от себя, чтобы он, не дай Всесоздатель, не пострадал.

Сверкнуло в ночи отражением фонаря лезвие. Я насколько мог отклонился вправо, так что сердце мне не задело, а вот руку, увы, зацепило, и по левому рукаву тут же хлынула горячая волна.

— Тревога! — заорал что было мочи Миндель. — Убивают!