Глядя на мучения Евстигнея, я решил поддержать и ободрить его.

— Спасибо тебе огромное! Если бы не ты, этот ненормальный, вполне вероятно, еще сильнее меня бы порезал. А то и убил бы.

— Я его, кстати, знаю, — вдруг заметил Миндель, бесцеремонно разглядывая покойника. — Это же с нашего факультета студент. Некромант, значит. Как же его зовут-то?.. Помню, имя какое-то диковинное. О, точно! Ноябрь! Ноябрь Косыгин. А ты с ним знаком? — повернулся он ко мне.

— Впервые вижу! — честно признался я, поскольку своими глазами действительно смотрел на своего старшего брата впервые, а до этого видел его исключительно с помощью Филина.

— И чего он к тебе привязался? — с недоумением принялся рассуждать Эраст. — Обычный же парень. На занятиях не блистал, хотя дар у него был неплохим, мог бы неплохую карьеру при желании сделать. Но ленился он его развивать просто откровенно. Все контрольные делал просто на отвали, лишь бы только за неуспеваемость не отчислили. Спасался, мне кажется, только за счет хорошей памяти. Что во время лекций запомнит, о том на экзамене и расскажет. Но без огонька. Не люблю таких.

— Почему? — мне стало вдруг интересно.

— Если есть у тебя дар, так развивай его! Не просто так ведь он тебе достался. Изучай, выясняй, где и как ты можешь его применить. А не используй как ярлык на ухе у буренки во время сельхозаукциона: дескать, гляньте, какая я породистая, потому раскошеливайтесь и не спрашивайте, даю я молоко ведрами или стакан нацедите, и довольно с вас.

Я усмехнулся. Что-то в словах Минделя, определенно, было.

— Слушай, а может… может, это он не на тебя, а на меня напасть хотел? — вдруг осенило Эраста. — Я ведь и не скрывал своего отношения к Косыгину. И разок при всей аудитории отчитал, не стесняясь в выражениях, за то, что он в том семестре ни одной исследовательской работы не предоставил. Он вполне мог за это на меня злость затаить. Очень уж тогда над ним одногруппники смеялись. Вот у Ноября, похоже, окончательно чердак и протек, раз он за нож взялся. А ты меня оттолкнул и встал у него на пути, за что и пострадал.

— Скорее всего, ты прав. Этот парень сумасшедший какой-то, — заверил я приятеля, вполне довольный сделанным им выводом, поскольку он отводил от меня всякие подозрения. — Видел, какой у него взгляд был перед тем, как комендант его остановил?

— Видел. Еще и улыбался довольнехонький. Эх, ну почему я еще не патологоанатом! Такая загадка интересная другому для исследования достанется! Так ведь и не выяснят ничего толком. Жуткая несправедливость!

— Потерпи несколько лет, — усмехнулся я. — Станешь ты экспертом. Обязательно станешь.