Я сглотнула.
«Это легко, когда второй дом — правильный».
Именно таким домом стал для меня квадрант всадников. Пусть я тосковала по покою и одиночеству, которые могла найти только здесь… Но они не могли сравниться с адреналиновым всплеском во время полета.
Тут вернулась Есиния с тележкой, нагруженной требуемыми книгами и почтой для профессоров нашего квадранта. Она смущенно показала мне:
«Ужасно жаль, но я не смогла найти эту книгу. Я даже искала в каталоге слово „виверна“ — кажется, именно так ты назвала ее, — но там ничего нет».
Я на секунду замерла. В нашей библиотеке были либо копии, либо оригиналы почти каждой книги в Наварре. Исключение составляли только ультрараритетные или запрещенные книги. Когда это детский фольклор стал раритетом? Или запрещенным? Хотя, если подумать, я никогда не встречала на полках ничего похожего на «Сказки Пустошей», пока училась на писца. Химеры? Да. Кракены? Конечно. Но виверны или создающие их вэйнители? Нет. Странно.
«Все в порядке. Спасибо, что поискала», — ответила я.
«Ты выглядишь по-другому, — махнула она рукой, затем отдала мне тележку. Я широко распахнула глаза от удивления. — Не плохо, а просто… по-другому. Твое лицо теперь более худощавое, и даже твоя осанка…» — Она качнула головой.
«Это все тренировки. — Я замолчала на мгновение, обдумывая правильный ответ и уронив руки вниз. — Это тяжело, но и здорово тоже. Я становлюсь быстрее на матах».
«На матах?» — Она нахмурила брови.
«Для вызовов».
«Точно. Я забываю, что вы, ребята, еще и деретесь друг с другом». — Сочувствие наполнило ее глаза.
«Я и вправду в порядке, — заверила я ее. Ну, не считая моментов, когда Орен в моем присутствии хватался за кинжал или Джек вскидывался каждый раз, стоило нам пересечься в коридоре. — А как насчет тебя? Ты хотела именно этого?»
«Я получила все, и даже больше. Намного больше. Ответственность, которую мы несем не только за запись истории, но и за передачу информации с передовой. Это больше, чем я когда-либо могла себе представить, и это так приятно». — Она забылась на мгновение, и ее губы дрогнули… но потом она их снова поджала.
«Хорошо. Я так рада за тебя». — И это я серьезно.
«Но я беспокоюсь за тебя. — Она вздохнула. — Участились нападения вдоль границы…»
Беспокойство тут же прочертило морщины у нее на лбу.
«Знаю. Мы слышим о них во время инструктажей».
Всегда одно и то же: удары по местам, где ослабли чары, разграбленные деревни высоко в горах и все больше мертвых всадников. Мое сердце разрывалось каждый раз, когда мы получали отчеты, и какая-то часть меня отмирала с каждым нападением, которое мне приходилось анализировать.