— Потому что, похоже, не могу быть без тебя. — Кажется, это признание его совсем не радовало, но у меня все равно перехватило дыхание.
— Не собираешься праздновать?
Остальные праздновали.
— Мы выиграли битву, а не войну. — Он оттолкнулся от двери, сделал шаг, сократив расстояние между нами, и поднял косу с моего плеча, медленно поглаживая ее пальцами. — И мне пришло в голову, что ты все еще не оправилась.
— Ты же сам сказал мне повзрослеть, не забыл? С чего вдруг тебя озаботило, оправилась я или нет? — Я сложила руки на груди, выбирая гнев вместо желания.
— Я сказал, что тебе придется привыкать к убийствам. Я не говорил тебе повзрослеть. — Он отпустил косу.
— Но имел в виду, нет? — Я покачала головой и отошла в середину комнаты. — Мы три года учимся быть убийцами, продвигаем и хвалим тех, у кого это получается лучше.
Он даже не дрогнул, просто наблюдал за мной своим проницательным, раздражающе спокойным взглядом.
— Я злюсь не из-за того, что Джек погиб. Мы оба знаем, что он хотел убить меня с самого начала — и рано или поздно убил бы. Я злюсь, что его смерть меняет меня, — я постучала чуть выше сердца. — Даин говорил, что здесь срывают все наносное и обнажают, кто ты есть на самом деле.
— С этим не поспоришь. — Он следил, как я хожу по комнате туда-обратно.
— И я просто не могу забыть, как в детстве спросила папу, что будет, если я решу стать всадником, как мама или Бреннан, а он ответил, что я не такая, как они. Что у меня другой путь — вот только здесь с меня сорвали всю цивилизованность, весь внешний лоск, и оказалось, что способность у меня еще разрушительнее, чем все их вместе взятые. — Я остановилась прямо перед ним и подняла руки. — Я не собираюсь винить Тэйрна — да и с чего бы? Печать раскрывает суть всадника, дракон ее только усиливает, а значит, это всегда таилось под поверхностью, только поджидало, когда можно будет вырваться. И сама мысль… — В горле встал ком. — Все это время меня вела слабая надежда, что я буду как Бреннан, что это будет хороший поворот в моей истории. Что моей печатью станет восстановление, что я смогу возвращать к жизни поврежденное. А оказалось, что я сама все и уничтожаю. Сколько я теперь убью людей?
Его взгляд смягчился.
— Сколько сама пожелаешь. То, что сегодня ты получила силу, еще не значит, что одновременно ты потеряла разум.
— Что со мной не так? — Я покачала головой, сжимая кулаки. — Любой другой всадник был бы в восторге.
Я чувствовала огонь силы под кожей даже сейчас.
— Ты никогда не была как любой другой всадник. — Он придвинулся, но не коснулся меня. — Наверное, потому, что ты никогда не хотела сюда попасть.