Меня часто подначивали: «А правда, что у тебя и мама, и папа живут в Москве, в собственных квартирах? И папа строит крутые ракеты?»

Еще меня спрашивали: «А что ты тут делаешь?»

Однажды даже спросили: «У тебя такой хороший дедушка, почему он тебя не заберет к себе?» Я раскричалась, и меня поставили на пятьдесят поклонов.

Воспитательница сразу невзлюбила меня. Моя подружка – та, что утешала меня всю первую ночь – объясняла, что она хочет сделать меня лучше, но это было тут ни при чем.

Мы постоянно должны были становиться лучше. Мы записывали свои грехи на листочках и рассказывали о них батюшке. Главными моими грехами были лень и эгоизм. Остальные девочки умели убираться, готовить, качественно мыли посуду и полы. Я мела веником не в ту сторону, оставляла на окнах разводы, а однажды налила борщ в собачью кастрюлю, и всем пришлось пить таблетки от глистов. Я торопилась, стараясь сделать все правильно, но этим только больше раздражала воспитательницу.

Зато мне все время хотелось придумать что-нибудь этакое. Однажды я написала пьесу про отца и мать, которые так ругались, что не заметили, как их дети исчезли. Пьеса была веселая и в стихах, у детей были приключения в выдуманном мире, а у родителей – в настоящем. В конце все соединялись и пели песню, а я аккомпанировала.

Мы распределили роли. Все подошли к делу неожиданно серьезно. Молодая инокиня, с которой мы дружили, сшила костюмы из распоротых бархатных мешков, а моя подружка выступала продюсером и кричала на всех, кто ленился. Мы придумали, что в конце песни в зале погаснет свет, а на последнем аккорде включится елка.

Премьера была на Рождество, и пьеса имела огромный успех. Одна из девчонок притаилась за елкой, дрожа от навалившейся ответственности, и включила гирлянды ровно на последнем, самом красивом трехголосии. Грянули аплодисменты, зрители сорвались с мест, и мы показывали пьесу все зимние каникулы. Правда, одна из монахинь заметила, что в ней маловато христианского подтекста.

Меня думали отправить в музыкальное училище и даже свозили на пробный экзамен. Дедушка составил табличку, где сравнил десятый-одиннадцатый класс в Москве и музыкальное училище во Владимире. Первый вариант победил.

Б. и Вика приехали ко мне один раз, глубокой осенью.

Вика съежилась, стала еще ниже ростом и все просовывала мне красную флешку без колпачка, на которой была записана их новая книга. «Только верни потом, она у нас одна», – она заискивающе хихикнула, и стало видно, что у нее сгнила часть зубов. Я выяснила, что кошек они раздали знакомым, с облегчением забрала флешку и сказала, что мне пора на службу. Повернув за угол, я выбросила флешку в мусорку.