Я ждала, что она изменится. Ждали и дедушка с бабушкой, и Лия Александровна. Казалось, никто уже не понимал, где реальность, а где то, что мы надеемся увидеть.
Она прогоняла меня, и я бежала к себе в комнату. Слезы толкались мне в горло, как рвота, но, в отличие от рвоты, облегчения не приносили. Я каталась по кровати, вставала в мостик и падала на спину, будто в меня вселился дьявол. Я ловила в зеркале красное лицо с неестественно блестящими глазами и пугалась сама себя. Тогда я уползала в угол кровати, хватала Шарля Перро и с силой оглаживала его морду. Мне не хотелось, чтобы он смотрел на все это, но плюшевые веки были приклеены к глазам и не сдвигались ни на миллиметр.
Потом боль стала меньше. Это произошло как-то незаметно.
Я сдернула со стены в коридоре рисунки, которые висели там уже шесть лет. Я стала меньше прикасаться к маме и в основном говорила с ее затылком, повернутым к экрану. Вечером я говорила «привет», она спрашивала «как дела?», а я отвечала «нормально». В мыслях вместо «мама» все чаще проскакивало «она» или даже «Вика». Сначала было страшно и немного неловко, но потом и это тоже прошло.
«Главное, будь рядом с мамой. Если что, она поможет!» – как заклинание, повторяли дедушка с бабушкой.
«Если что» уже давно наступило. «Если что» уже не влезало в двери квартиры.
Я даже не знала, что должно случиться, чтобы взрослые меня услышали.
Глава 20. Волшебство
Этой осенью мы с папой неожиданно пошли в кино. Случай был вопиющий, но нашей встрече помогла ссора.
В этот вечер проходило особо важное заседание. Б. каким-то образом узнал, что сегодня ко мне приезжал дедушка. Гостить у них мне запретили еще три года назад, но на редкие встречи смотрели сквозь пальцы. Последнее время и они стали попадать под запрет. Б. был уверен, что еда, которую привозит дедушка, отравляет мой организм, после нее я вялая и больная.
Мамино лицо сморщилось, превратилось в красную кляксу:
– Ты посмотри! Все никак на них не наглядится! Может, ты и спапочкой хочешь погулять?
«Папочкой» она произнесла жутким мультяшным голосом.
– А че, Викуся! – Б. театрально задумался, поглаживая щетину на щеке, – пусть сходит!
– Да ты что! – вскинулась мама, – чтоб он ее добил окончательно? Она же больная приезжает каждый раз! Мы ее еле выходили в прошлый раз!
– Хочешь проверить, станет ли тебе хуже? – весело осведомился Б., хлопнув в ладоши, как аниматор на детском празднике.
С папой мы встретились на станции Арбатская. Его было легко заметить: голова колыхалась над толпой, как упавший в озеро детский мячик.