– Ну ты и тупица! Ага, дал он тебе конфету, как же. В мешок да за гаражи, мокрое место от тебя бы осталось. Хорошо, мозгов хватило не пойти. А может, лучше и забрал бы тебя, проблем мы меньше было…
Я уставилась на него, сжимая в кулаках подол куртки. От обиды напрягся и задрожал подбородок.
– Чего таращишься? Думала, мы с матерью цепляться будем за тебя? Ты ж такой подарок судьбы! Выживать, дорогая моя, нужно учиться самой, в том числе и в городе. Это называется естественный отбор. Что у тебя там торчит?
Б. вытащил у меня из кармана записку и пробежал глазами, мыча отдельные слова:
– Не отпускать ребенка так поздно…Случайно встретились… Могло случиться все, что угодно… Угу… метро Кунцевская. Марина… И телефон оставила, ты посмотри!
Он фыркнул, и мокрый кусочек шоколадки из его рта приземлился прямо на цифры телефона.
– Ты там жалуешься на нас всем подряд? Чужая тетка нами командует, дожили. – Он понизил голос, верхняя губа поднялась, как у бульдога, – не вздумай матери сказать, она такого унижения не переживет. А вообще, может ты к этой Марине тогда жить пойдешь?
– Пап, нет, просто она испугалась за меня, – пробормотала я и протянула руку за запиской.
– Нет уж, – Б. не спеша порвал листочек на мелкие куски и шагнул на кухню, оставив после себя кисловатый запах.
– Мышка, все хорошо? – пискнула мама из комнаты, – ты чего-то задержалась.
– Все хорошо у нее! Викуся, не отвлекайся, сегодня главу надо доделать, – гаркнул Б., хлопнув крышкой мусорного ящика.
Той ночью я долго лежала и смотрела в потолок. Слез не было. Осталось то остренькое чувство, будто зацепилось когтем за что-то внутри.
Башенка стояла рядом на табуретке, поблескивая шпилем. Перед сном я подобрала фантик из-под «Мишек в лесу» и долго расправляла его. Потом свернула заново и положила к остальным конфетам. Теперь казалось, что Б. ничего не трогал.
Глава 8. Землекопы
– А чего я с тобой таскаюсь? Ты сама, вон, доехала прекрасно! – заявил Б. в первое утро после каникул. Сказав это, он перевернулся на другой бок и захрапел, а мама уткнулась носом в его подмышку.
С тех пор я ездила в школу одна. Ходить одной было весело и приятно – наконец-то никто не подгонял меня на улице, не запрещал садиться в вагоне, чтобы «не отвисла жопа». Я выходила из метро, не выпуская из рук книгу, и однажды так увлеклась Жюль Верном, что врезалась в столб на глазах у всей остановки. Было больно, но одновременно смешно.
Теперь я могла разглядывать киоски с вкусностями, пока продавщица не начинала косить глазом в мою сторону. Возле кассы висел браслет из разноцветных леденцов, а в центре была конфета в виде циферблата. С той стороны стекла были прилеплены фантики от шоколадок и обертки жвачек, рядом на оранжевых наклейках были цены: семь рублей за «Орбит», десять рублей за батончик «Виспа». Я видела рекламу Виспы, когда была на каникулах: люди взлетали в небо на шоколадных пузырьках, стоило им куснуть этот батончик с неземным вкусом. Десяти рублей у меня не было, а было всего два, так что оставалось только облизываться.