Кружевного передника у меня не было, так что я использовала водолазку, связывая ее рукава за спиной. Сложив руки на сконструированном переднике, я шептала шкафу: – «ах, папа. Это покажется невежливым, но я не собираюсь решать ваши задачки. Я собираюсь позвать горничную, чтобы она расчесала мои волосы!» Потом я максимально по-английски поводила плечами и с приглушенным хохотом валилась на кровать.
Пару раз я изо всех сил всматривалась в зеркало, а потом осторожно дотрагивалась кончиком пальца – вдруг оно растворится, и я попаду в зазеркалье? Я почти видела себя внутри: вот я уже там, прыгаю на зазеркальной кровати! Вот уголок секретера, кусок мутного утреннего окна. Я вижу, как Б. с кремом в руке смотрит на пустую кровать. Я подхожу к зеркалу вплотную и кричу: «Ха-ха! А я уже тут!». Он пялится в зеркало, но видит только свое отражение. Сюда ему не попасть.
Я выбегаю из зазеркальной комнаты и в непривычно солнечном коридоре встречаю синеглазую, пахнущую французскими духами маму. Она защелкивает замочек сережки, только теперь она левша, а улыбка у нее такая же красивая, как раньше. Мы беремся за руки и бросаемся прочь из дома: во двор, пахнущий вишней, по улице, где грязный асфальт покрылся сочной травой, а в ней покачиваются цветы, которые умеют говорить. Сигаретные киоски превратились в булочные, станция метро – в волшебный замок, и нам никогда, никогда не нужно возвращаться.
Глава 12. Кошки
Кошки в нашей квартире содержались в ужасных условиях. Сначала их было только трое, не считая сбежавшей Трёши: Мальвинка, Сима и Муся. Потом неизвестно откуда появились еще двое. Они мурчали и ласкались ко мне – все, кроме Симы.
Этого кота Б. перевез от прошлой жены. Сима был пугающе умным, с раскосыми голубыми глазами и мощной грудью. Он даже умел залезать на унитаз и писать прямо туда, как человек. Сима был главарем, первым набрасывался на еду, и выбрал себе в жены двоих кошек, которые стали рожать от него котят. Одной была Мальвинка, а вторая – новенькая серая. Черные полоски у нее на лбу складывались в букву «М». Я решила, что это знак мудрости, и назвала кошку Умка.
Количество кошек постепенно увеличилось до десяти, а туалетный лоток был всего один. Б. надоело покупать наполнитель, и он накидал вместо него обрывки газет. Газеты тут же пропитывались мочой, мокрые кусочки приставали к подушечкам лап и разносились по всей квартире. Вскоре кровати, обои и стулья пропитались запахом мочи. Чистоплотная Мальвинка долго терпела, кружась вокруг лотка с возмущенным мяуканьем, и я притащила в пакете немного песка из детской песочницы.