От голода Сима сошел с ума. Его синие глаза стали косить еще сильнее, он задирал котят и рычал на своих беременных жен. Потом перекинулся на меня и стал устраивать засады под нижней полкой шкафа. Когда я проходила мимо, он выпрыгивал и вцеплялся в меня. Я орала и трясла ногой, а он быстро перебирал задними лапами, все глубже вонзая зубы и передние лапы в мою ногу. Потом он отцеплялся и уходил, облизываясь, и под его серо-черной шкурой двигались лопатки – острые, как два ножа. Со временем я приучилась ходить согнувшись, прикрывая ноги какой-нибудь энциклопедией.

Однажды я пыталась покормить беременную Мальвинку, слишком неповоротливую для того, чтобы протиснуться к миске. Б. ходил на кухню и обратно, таская свои банки, и в один момент запнулся о чью-то лапу. Он грохнул банки об стол и наугад схватил кого-то за шкирку – это оказалась Мальвинка. Он перехватил ее за хвост, раскрутил в воздухе и со всей силы приложил об дверь кухни. Что-то страшно хрустнуло, и из ее изящного носика брызнула кровь. Мальвинка взвыла, кулем съехала по двери и медленно отползла в коридор. Я бросилась к ней: она спряталась под табуреткой между ботинок, где никогда раньше не сидела, потому что выбирала самые чистые места. Ее желтые глаза потускнели. Я попыталась к ней прикоснуться, но она зашипела, и я отдернула трясущуюся руку. Горло сжалось от приступа нечеловеческой жалости. Б. повеселел и, фальшиво напевая, расставлял банки на подоконнике.

Еще неделю Мальвинка провела под табуреткой, издавая почти человеческие стоны. Б. что-то сломал ей. Стоило мне ее коснуться, как она жутко кричала и отползала глубже. Я сидела на корточках, пожирая ее глазами, и кончиками пальцев поглаживала миску с водой.

– Хватит с ней сюсюкаться! Если животное сильное, оно выживет само! – фыркал Б., проходя мимо.

– Ей надо поесть! – я буравила глазами его спину, голос скакал вверх-вниз.

– Не надо ей есть. Захочет – выйдет, и найдет еду сама.

Наконец я решилась украсть деньги у Б. из сумки. Там всегда был бардак, и мелочь заваливалась в складки. Когда он заперся в туалете, я, трясясь от страха, выскребла из складок семь рублей и купила самые дешевые кошачьи консервы.

Сима сразу отнял бы консервы, так что надо было где-то его запереть. Я заманила его в комнату, визгливо сюсюкая дрожащим голосом, а потом выскочила и захлопнула дверь. Остальных кошек я закрыла у себя и торопливо разложила перед Мальвинкой мягкие мясные консервы. Они пахли так вкусно, что я даже взяла себе один кусочек. Тогда Мальвинка вытянула к ним мордочку и, озираясь, стала лакать.