«Их здесь так много, никто и не заметит, что я взяла», – подумала я. В квадратах плитки отразилось мое расплывчатое улыбающееся лицо.
Взметнулись яркие запахи винограда и яблок. Дельфин завершил очередной круг, ткнулся мне в бок и растерял заряд. Я потерла голову ароматной пеной, потом вскочила, схватила деревянную щетку и стала тереть руки и живот, пока кожа не начала зудеть.
Вдруг я отпустила щетку и заревела, разевая рот, как пойманная рыба. Пена размазывалась по лицу, щипала глаза и нос, но я не обращала внимания.
«Вот глупо будет, если ты утонешь в собственных слезах», – наконец подала голос Алиса в моей голове.
«Ты права», – я икнула и засмеялась. Потом села обратно и включила лампочку на подводной лодке. «Начать погружение!» – тихо скомандовала я и отправила лодку на глубину.
Сегодня я, чисто вымытая, буду спать на свежем белье, и этого у меня никто не отнимет.
Глава 15. Последнее лето
Я разлепила опухшие глаза и с жадностью оглядела комнату: беленый потолок, кружевные салфетки на тумбочке, гобелен с оленями. Хлопковая белая занавеска, натянутая на проволоку, то надувалась, то спадала от летнего ветерка. Когда она поднималась, в окне виднелась лужайка и угол соседского дома. Где-то слышался гул газонокосилки, у кухонного домика бабушка звякала посудой. На качающейся от ветра ветке балансировал и радостно орал скворец.
Раньше в моей комнате было два окна, но во втором пару лет назад осы свили гнездо. Бабушка заметила улей, похожий на высохшую дырявую грушу, уронила таз с выстиранным бельем и завизжала. «Я таких визгов не слышал с тех пор, как в молодости достал у нее из капюшона ящерицу», – восхитился дедушка. Бабушка не разделяла его восхищения. Она заперлась в кухне и, припадая ртом к узенькой оконной щели, требовала, чтобы дедушка уничтожил гнездо. С тех пор второе окно в спальне было заколочено, а мертвый улей остался висеть между стеклом и толстой деревянной ставней.
Этой ночью я ревела прямо во сне. Мне приснилось, что Б. все-таки не отпустил меня на дачу, и все это – встреча с дедушкой, поездка на машине с песнями и хохотом, круг теплого света на кухонном столе – все это мне приснилось. Сейчас я открою глаза и снова окажусь в своей раскаленной комнате, на теплой, покрытой катышками простыне, и в дверь снова просунется всклокоченная голова.
Я погладила стену, увешанную моими рисунками, чтобы убедиться, что действительно проснулась на даче. Потом соскочила с кровати и ринулась на улицу. За дверью буйствовало лето: гудели шмели, по небу неслись облака, солнце искрилось в стеклах красной дедушкиной «Копейки», а над машиной шумела яблоня. Душистые белые цветы срывались с веток и ложились на капот.