– Кто это пожаловал!! – по коридору к нам заковыляла бабушка, хлопая ладонями по фартуку. – Надюша, ну наконец-то. Сколько мы не виделись, с лета уже? Хосподи, похудела-то как! – ее глаза под толстыми очками забегали, как пойманные в банку жуки. – Все, что на даче набрала, все ушло… – Она сплющила низ моей ветровки и возмущенно взглянула на дедушку. – На улице новый год, а она в летнем!

Дома пахло лимонным пирогом, деревом и чуть-чуть паяльником. Теплая елочка паркета уходила прямо в коридор и налево в гостиную, где на столе ровной стопкой лежали чертежи. На подоконнике стояла елка, увешанная стеклянными зверями, фруктами, и космонавтами, чьи шлемы поблескивали в свете гирлянды. Дождика не было – бабушка никогда не вешала дождик, считая его безвкусным. Но я любила бы елку, даже если б она была украшена туалетной бумагой.

У нас дома нового года не было.

Ручку окна на кухне Б. обмотал лысой мишурой – ее он случайно нащупал под кроватью, когда искал банный веник. Потом достал из угла подоконника засохший пятнистый мандарин и водрузил его себе на голову. «Надька – баба без забот! Вот ей шоу на новый год!» – выдал он после небольшого раздумья, громко расхохотался и уронил мандарин в раковину.

В первый декабрь, когда мне было пять, мама пыталась повторить праздничную атмосферу. Дома за украшения отвечал папа, поэтому все у нее пошло вкривь и вкось. Сначала она, чихая от пыли, обмотала карниз мишурой. Разгребла полотенца и бутыльки, которые валялись у батареи, и в освободившийся закуток вставила игрушечного деда Мороза. Дед Мороз должен был петь «Джингл Белз» и махать колокольчиком, но батарейки сели, и вместо этого он низко замученно хрипел.

– Мам, ну пожалуйста, давай найдем батарейки! Они же должны быть где-то! Он тогда будет звенеть колокольчиком! – ныла я, наворачивая круги по комнате.

– Надюня, ты хотела деда Мороза – вот тебе дед Мороз. Где батарейки, не знаю… Спроси у папы.

Мама снова переключила рычажок на спине у деда Мороза, будто надеялась, что он починил себя сам. Тот попытался поднять колокольчик, и рука в белой варежке мелко задрожала. Я вспомнила, что у дедушки батарейки хранились в специальном ящичке, который задвигался в специальную стенку.

Первого января я спросила, что мне принес дед Мороз. Тем утром они сидели за компьютером, составляя план своей книги. Мишура размоталась и свесилась с карниза, ее кончик упал в пустой цветочный горшок. Я в волнении переминалась с ноги на ногу. Дед Мороз никогда не забывал про меня раньше. Наверняка ему сообщили, что я переехала!