— Игорь Владимирович, — я сделал два спокойных шага вперёд. Изображал при этом вежливое сочувствие. — Я пришёл не вышвыривать вас. Напротив, хочу спасти вашу репутацию. Давайте поговорим как взрослые люди. Без полиции. Без лишних протоколов… пока это ещё возможно.

Кузнецов осёкся, нахмурился, и в его глазах мелькнула тень того самого животного страха, который я искал. Он понял — я не просто врач, а свидетель, который видит его насквозь.

— О чём нам с тобой говорить? — уже тише, но всё ещё с нажимом спросил он. — Ваш дебил-водитель угробил мою машину!

— Машину можно купить, Игорь Владимирович. А вот кресло заместителя мэра на рынке не продаётся, — я подошёл почти вплотную, понизив голос до доверительного шёпота. — Через десять минут здесь будет ГАИ. И первый же прибор покажет то, что я вижу сейчас без всяких приборов. Вы ведь понимаете, что запах коньяка не спрятать за парфюмом, когда речь идёт о ДТП с участием спецтранспорта?

Володин в кресле нервно сглотнул. Кузнецов застыл, его кулаки медленно разжались. Воздух в кабинете стал густым как кисель.

— Вы блефуете, — процедил Кузнецов, но голос его предательски дрогнул.

— Я психиатр, Игорь Владимирович. Моя работа — отличать правду от иллюзий. Сейчас иллюзия такова: виноват водитель скорой. Но правда в том, что если мы доведём дело до официальной экспертизы, виноватым окажетесь вы. И это будет конец. Для вас — политический, для моего друга — профессиональный. Никому из нас это не выгодно.

Я перевёл взгляд на Володина. Георгий Сергеевич смотрел на меня с нескрываемым ужасом и восхищением одновременно. Он понимал, по какому тонкому льду я сейчас иду.

— Игорь Владимирович, — мягко продолжил я, — давайте договоримся. Вы забираете заявление. Мы списываем аварию на техническую неисправность или плохие дорожные условия. Ремонт вашей машины… Я уверен, Георгий Сергеевич найдет способ помочь через внебюджетные фонды или страховку. Главное — никакой полиции. Так будет лучше для всех.

Кузнецов тяжело дышал, обдумывая предложение. Он понимал, что его «прижали». Я ведь психиатр, и моё слово будет иметь вес, если речь пойдёт об экспертизе алкогольного опьянения. Если он пойдёт до конца — уничтожит Макса, но и себя тоже.

— И что ты хочешь взамен? — хрипло спросил он.

— Только одного: не трогайте нашего водителя. На нём сейчас вся скорая держится. Будем считать, что вы разошлись мирно. Ваша репутация чиста, а он — свободен.

Я чувствовал, как система сигнализирует о снижении уровня агрессии объекта. Кузнецов сдувался.

— Ладно, — наконец выдавил он, поправляя галстук. — Георгий Сергеевич, пишите там свои бумаги… Неисправность так неисправность. Но чтобы мне этот водила больше на глаза никогда не попадался. Слышите? Никогда! Это моё условие.