— Полина Викторовна, — я обернулся к медсестре, не разжимая хватки. — Займите Алика заполнением анкеты. Дайте ему… Ну вы поняли. Ту самую! — я намекнул на длиннющую анкету, в которой было больше сотни вопросов. — А мы с Семёном Петровичем обсудим рабочие моменты в ординаторской. Деонтология, сами понимаете. Нехорошо, если кто-то нас подслушает.

Полина лишь коротко кивнула. Кажется, она даже никак не отреагировала на то, что от нарколога несёт перегаром. В очередной раз убеждаюсь, что Полина — идеальный соучастник.

Да тьфу ты! Опять это дурацкое слово… Соучастник! Постоянно в моей голове всплывает, хотя в прошлой жизни я им не пользовался. Видимо, от предшественника досталось, как и вспышки ярости.

Я буквально вытащил Бахаева из кабинета. Он пытался сопротивляться, что-то мыча о том, что я выскочка, но я всё равно продолжал вести его вперёд его по коридору.

Мы вошли в ординаторскую. К счастью, в это время в ней было пусто. Уже время обеда, но у врачей такого понятия, как правило, не бывает. Большинству приходится трапезничать на ходу.

Запах заваренного чая и чье-го то бутерброда хотя бы немного приглушил перегар Бахаева. Я закрыл дверь на щеколду и развернул нарколога к себе.

Деонтология.

Слово, которое для большинства местных врачей было пустым звуком из старого университетского учебника. Но для меня, пришедшего из будущего, где врачебная этика была вшита в нейроинтерфейс, это был не просто фундамент. А скорее уж необходимость.

Отношение к пациентам — это святое, но отношение к коллегам не менее значимо. В этом и есть смысл деонтологии. Уважение ко всем, кто хоть как-то касается медицины.

Ссориться при свидетелях, выносить сор из избы на глазах у того же Алика — значит уронить и свой авторитет и авторитет больницы. Я ценю эти правила, как свою жизнь. Ведь без их соблюдения трудно назвать себя врачом.

— Ну? — Бахаев привалился к шкафу, его лицо покраснело ещё сильнее. — Чего ты меня тащишь, Астахов? Думаешь, я не понял? Решил старика подсидеть? Пациентов моих воруешь, в отчёты себе пишешь… Да я тебя… Я тебя в порошок сотру!

Он попытался ткнуть меня пальцем в грудь, но промахнулся сантиметров на десять. Из-за опьянения он начал отдаваться паранойе — система уже сообщила мне, что Бахаева нужно срочно успокоить.

И желательно жёстко.

— Семён Петрович, притормозите, — я сложил руки на груди. Внутри меня снова зашевелился холод предшественника, но я быстро его придушил. Излишнюю агрессию проявлять нельзя. — Давайте начистоту. От вас несёт так, что у меня кабинете, готов поспорить, скоро цветы завянут. Пациент Захожев пришёл ко мне, потому что перепутал время, но если он почувствует ваш, чем от вас пахнет — завтра об этом будет знать весь Тиховолжск. Вы понимаете, что Капитанов сделает с вами за пьянство на приёме? Он только и ждёт повода, чтобы поувольнять лишних сотрудников, а на замену родственников своих посадить.