— И голос у него такой… Аж слушать страшно, — согласилась баба Поля, а затем на всякий случай перекрестилась. — Изыди! Уходи!

Уходить я не собирался. Понятно, что эту проблему нужно решать здесь и сейчас.

Меня-то с понедельника здесь уже не будет. Перееду в служебку. А вот Максу и Лене здесь ещё жить. Их тут в покое не оставят. Не хочу, чтобы из-за меня хорошие люди страдали.

Я запросил у системы анализ их эмоционального фона. Он нужен, чтобы провести групповое внушение.

/Красный фон обнаружен. Страх, смешанный с неадекватным любопытством/

/Активирован режим «Раппорт»/

— Так, дамы, — я резко повернулся к старушкам и, изобразив обаятельную улыбку, подошёл к их лавочке. — Доброе утро! А чего это вы всё болтаете и не замечаете, что у вас подруга больная? Давление не мерили? Вижу же, у Анны Никитичны сосуды в глазах лопнули, а Александра Петровна поясницу время от времени потирает.

Старушки моментально замолчали. Баба Нюра взмахнула авоськой, как щитом.

— Не заговаривай нам зубы! Всё мы про тебя знаем! Максимку ты ведь извёл? Да, всё верно, извёл!

Я сел рядом с ним, но всё же постарался сохранить дистанцию. А затем начал работать с мимикой и голосом. Настраивался на нужный режим общения. Искал общую волну, так сказать.

— Максимка ваш вчера колы перепил с кофеином, — я доверительно наклонился вперёд. — Сердце не железное. Я его полночи спасал. Не колдовством, Анна Никитична, а наукой. Калий, магний, покой. А вы говорите — извёл. Как же я его изведу, если мы с ним в разные смены пашем и даже не пересекаемся?

Я активировал лёгкую стимуляцию префронтальной коры — ничего серьёзного, просто вызвал у них чувство комфорта, которое обычно возникает после хорошего обеда.

— А насчёт Лены… — я кивнул в сторону девушки. — Она просто очень добрый человек. Переживает, что вы, такие уважаемые женщины, на солнцепёке сидите. Кстати, Александра Петровна, а ну-ка дайте руку. Только спокойно.

— Зачем это? — пискнула баба Шура, но руку протянула.

— Пульс прощупаю. Я ведь вижу, как вы дышите, когда по лестнице поднимаетесь, — накрыл её запястье пальцами и точно попал в ритм её замирающего сердца. — Одышка беспокоит. Есть ведь такое?

Старушка замерла, её глаза округлились.

— Есть… Откуда знаешь-то?

— Врач я, — мне пришлось улыбнуться, но я постарался сделать это искренне. — Самый обычный врач. Но опытный. И никакой я не колдун. Был бы колдуном — сделал бы так, чтобы у вас пенсии в три раза выросли. Но на деле могу только помочь, чтобы вы до следующей пенсии в здравии дожили.

— Да какая там пенсия, сынок… — баба Шура заметно обмякла, её рука в моей ладони перестала дрожать. — Дожить бы. В поликлинике-то нашей дождёшься разве помощи? Терапевт ваша… Как её там? Каракатица эта! Только и знает, что бумажки пишет да ворчит, что мы ходим зря.