Все упиралось во временной фактор.

У меня в запасе оставалось чуть больше двух недель, и я надеялся, что мусорщики сумеют уложиться в этот временной промежуток.

— Бывал ли ты когда-нибудь в задницах глубже, чем эта, кэп? — поинтересовался Генри.

— Сложно сказать. Все задницы, в которые я попадал, были сугубо индивидуальны, и в виду их извилистости сравнивать их тупо по глубине было бы некорректно.

Смысл этого сравнения появился бы только в том случае, если бы мы из текущей задницы все-таки выбрались, но пока до спасения было далеко.

— И что мы будем делать дальше? — поинтересовался Генри.

— Я уже говорил. Ждать.

— Нет, я имею в виду, еще дальше, — сказал он. — После того, как сюда кто-нибудь прилетит.

— Понятия не имею, — сказал я. — Слишком много переменных, которые нам пока неизвестны. Зависит от того, кто прилетит. Это ведь вполне может оказаться и «Звездный Доминатор».

— Дурацкое название, — сказал Генри. — Слишком претенциозное для обычной прогулочной яхты.

— Ну, нас размотать его вполне хватило.

— Нас размотать много силы не надо. Посмотрел бы я, как бы он пытался доминировать, если бы против него вышел имперский линкор, — сказал Генри. — Или хотя бы крейсер.

— «Кэмпбелл» способен удивлять, — сказал я. — Думаю, что «Доминатор» и линкору может составить конкуренцию.

— И зная все это, мы все равно на него прыгнули?

— Мы на него не прыгнули, — сказал я. — Мы старались выжать максимум из того безвыходного положения, в которое нас загнали.

— Результат, надо признать, все равно посредственный.

— Жизнь не может состоять только из одних успехов, — сказал я.

— А это точно не оправдание системных неудачников?

Я пожал плечами, зная, что он все равно этого не увидит. У его материнского камня был только канал связи. Никаких сенсоров или манипуляторов. Несмотря на собственное отчаянное положение, я все равно сочувствовал Генри. Еще недавно он управлял космическим кораблем, бороздящим просторы космоса и участвующим в космических сражениях, а теперь все, что ему осталось, это решать в уме логические задачи и от отчаяния обсуждать со мной всякие очевидные банальности.

— Ты сейчас пожал плечами, кэп? — поинтересовался Генри, отреагировав на возникшую в разговоре паузу.

— Нет.

— А я уверен, что пожал. Я хорошо изучил твою поведенческую модель.

— Тогда объясни, зачем мне врать тебе в такой ситуации и по такому незначительному поводу?

— Тебе не понравится мое объяснение, кэп.

— Тем не менее, я хотел бы его услышать.

— Да все же очевидно, кэп, — сказал он. — Ты все еще изо всех сил пытаешься быть человеком, а люди врут даже по самому незначительному поводу. И даже сами не могут объяснить, зачем.