Сначала дочь Демона кошмаров проникла в школу Наньхуа, теперь еще неизвестный предатель украл демонический меч и жетон Верховного демона. Школа Наньхуа была опозорена. Возможно, именно поэтому Ло Иньфань молчал, не желая говорить при таком скоплении людей.

Чем больше Минь Юньчжун об этом думал, тем сильнее раздражался. Подняв меч Пагоды Будды, он прорычал:

– Сначала разберемся с этим отродьем, а затем вернемся к вопросу!

Чун Цзы не стала уклоняться.

При подобных обстоятельствах что ужасного может быть в смерти? Смерть есть смерть, зато, возможно, она увидит, насколько искренними были его угрызения совести!

Однако Ло Иньфань не успел вмешаться. Другой человек сделал шаг вперед и бросился под удар. Минь Юньчжун был потрясен. Он быстро отозвал меч, но тот человек уже упал на землю. Алая кровь брызнула на белое одеяние. Чун Цзы замерла и наконец подняла голову.

– Брат Чэн Фэн?

Ветер поднял рукава ее одежд, обнажая изуродованные руки. Все резко выдохнули от потрясения. Самые мягкосердечные отворачивались, не выдерживая жуткого зрелища. Все слышали, как почтенный обошелся со своей ученицей: он лелеял и оберегал ее прежде, а затем поступил столь жестоко.

Ло Иньфань тоже с душевным трепетом смотрел на нее: она, хромая, шла к Чэн Фэну, а он разглядывал ее лицо и руки, постепенно бледнея.

Учитель и ученица в двух жизнях. В двух жизнях, полных боли.

Последние три года он почти все время проводил в уединении. Не раз думал о том, чтобы навестить ее в Ледяной тюрьме, но так и не нашел в себе смелости. Он мог обмануть всех, но не мог пойти против воли Небес. Сохранить ей жизнь – значит рискнуть не только миром бессмертных, но и всеми шестью мирами. Убить? Ему не хватало на это смелости. Он раздробил ее лопатки только для того, чтобы подавить темный дух. Уж лучше пусть она влачит жалкое существование в Ледяной тюрьме, в унижении и муках, чем ему снова доведется видеть ее смерть. Но сейчас, когда она предстала перед ним в таком виде, он пожалел, что не убил ученицу одним ударом. И в прошлой, и в нынешней жизни она была подвижной молодой девушкой, самой милой, самой очаровательной, всегда в белых одеждах и с простой деревянной шпилькой в волосах. Иногда, возвращаясь из долгого путешествия, он видел, что дома она ходит с простым пучком, как у девчонки-служанки. Бессмертный был равнодушен, но не мог не обращать внимания на такие милые мелочи. Он всегда знал, что его ученица – самая красивая из всех бессмертных учениц.

Неужели сейчас перед ним она?

Длинные волосы высохли, лицо сморщилось, всегда сверкающая тонкая кожа стала бледной и грубой после нескольких лет, проведенных в ледяном заточении. А ее некогда прекрасные хрупкие руки… сломанные кости без лечения срослись как попало, левая рука странно изогнулась, а ладонь правой была вывернута наружу.