Чун Цзы опустила веки, а затем прямо посмотрела на него и тихо спросила:

– Смогу ли я по-прежнему жить с наставником на пике Пурпурного бамбука?

Она его ученица. Естественно, ей можно жить с ним, зачем вообще об этом спрашивать? Ло Иньфань нахмурился и спокойно кивнул головой.

– Если искренне раскаешься, то сможешь.

«Он помнит? Помнит, кто она? Помнит это место? Он правда больше не чувствует к ней отвращения и разрешит вернуться на пик Пурпурного бамбука? Она снова может быть рядом с ним?»

Потеряв все, человек больше всего нуждается в надежде, он хочет верить, хочет за что-то держаться.

Чун Цзы всеми силами старалась уговорить себя очнуться, не оглядываться назад, но сердце отказывалось подчиняться. Она желала снова довериться ему и невольно сделала шаг вперед.

Ло Иньфань был поражен, сомнение в его сердце только усиливалось.

Прежде он думал, что ученица, рожденная с темным духом, не смогла противиться пороку и потому пошла против своего наставника. Но, похоже, все было совсем иначе. Она так послушна сейчас – не верится, что способна на предательство. Вероятно, Цзю Ю совратил ее, увлекая на демонический путь. Наверняка она боялась, что наставник станет порицать ее, поэтому не вернулась и осталась в мире демонов. Ученица не могла смотреть, как людям причиняют вред, потому отправилась к шлюзу Небесной реки, чтобы перекрыть его и помочь простым смертным.

Как он смеет называться наставником, если позволил этому ребенку ступить на демонический путь?! Ло Иньфань взглянул на ее лицо и почувствовал угрызения совести, которые, впрочем, тут же были развеяны голосом разума.

За ошибки нужно платить. Если она в самом деле совершала чудовищные злодеяния – жаль, ей не будет пощады. Нынешняя она несет слишком большую опасность, одно неосторожное действие может поставить под угрозу все шесть миров. Никто не обвинит его в том, что он задумал сделать.

Шаг, еще шаг, Чун Цзы подходила все ближе, пока не остановилась перед ним. Ее взгляд был полон радости и тревоги. Она хотела обратиться к нему, однако слова застряли в горле.

В тот же миг что-то пронзило ее тело. Что-то тонкое и холодное. Что-то, что крепко связало души и тело. Чун Цзы почувствовала слабость.

Демоническая ци внутри нее инстинктивно взбурлила, давая отпор, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее затягивался тот артефакт, едва не разрывая души.

Боль была невыносимой, из уголка рта потекла соленая струйка. Словно в тумане Чун Цзы подняла руку и коснулась губ, на пальцах осталась кровь. Она медленно подняла на него взгляд.