— И третий, старина. — Маска равнодушна. Слова производятся, будто говорит механическая кукла. — Останься с нами. На время ты закроешь собой «вонючее очко, из которого валят в наш мир клубы Хмари». Рано или поздно Хозяйка переварит тебя. Подберет ключик к твоей ауре. — Губы маски расплываются в улыбке. — И тогда я поглощу твою Суть. Может быть, даже получу отдельное тело. Представляешь, как будут беситься эти два придурка? — И маска снова заливисто расхохоталась.

— Знаете, дружочки-пирожочки. Я здесь подумал. А если просто вас отхреначить по наглым мордам? До летального исхода?

— Чем ты будешь сражаться, если раздал все свое волшебное оружие? — Лицо Крафта кривится в высокомерной усмешке.

— Старина. Даже верные тени не придут тебе на помощь. Я знаю, тебе недоступна магия в этом месте. Это очень-очень печально. — Всхлип, слеза.

— Выбирай. Три пути. Ты должен сделать выбор! — Император. Снисходительно повелевает. — У тебя нет другого выхода.

Я осматриваю фантасмагорическую фигуру передо мной. Существо ждет. Существо жаждет. Огромная тень вытянулась за троеликим стражем. Пафос. Выбор. Вся вот эта ерунда.

— Мы пойдем другим путем. — Сообщаю я «несвятой троице», шагая к ним прямо через пламя костра.

К сожалению, не удалось зацепить с собой горящую ветку. И огонь не обжег меня. Ладно. И так справлюсь.

— Проверю на вкус, какова твоя кровь, зерг ты сраный.

Правая рука цепляется пальцами за глазницы Императора. Левая делает то же самое, выдавливая глаза Крафту. Большой палец попадает в рану на щеке, и я всаживаю его поглубже.

Затем я натурально вцепляюсь твари зубами в шею.

Поверьте, я не идиот. Просто не бросаю слов на ветер.

В конце концов, все и всегда решает старая добрая драка. Я не помню в своей жизни ни одного существа, которое нельзя было бы хорошенько отзергачить! Нет магии и волшебных мечей? Тебе и пальцев с зубами хватит, тварь!

Холодная тягучая жидкость, которая у твари вместо крови, стекает по лицу, по языку и гортани, попадает в мой пищевод…

«Твоя кровь и Сила послужат благому делу!» — «Приказывайте, повелитель!» — «Да будет так. Я велю тебе принять участие в ритуале, в качестве главной фигуры». Шуйский пренебрежительным взмахом руки отсылает меня прочь.

— Ты предал меня. Ты предал империю. Сбежал, как паршивая крыса. И что получилось? Шуйский в своем чудовищном виде стоит передо мной. В руке у него клинок, с которого капает кровь. Моя кровь.

— Признай! Ты лишь жалкий трус. Ты всегда сбегаешь. Сбежишь и в этот раз. Я уверен в этом.

Я видел, как языки призрачного пламени вздымались почти у самых стен столицы. Никто не думал, что до этого дойдет. Никто не воспринимал этого клоуна-Крафта всерьез. Он ведь Горелый был! И разве это армия была? Сброд!