Что он сделает?

А что он вообще может сделать? Его Свет заблокирован.

Побежит?

На нас кинется?

Глаза взрослого мужика с сединами на висках возрастом под полтинник округляются. Он замирает. Кажется, сейчас у него даже сердце остановилось.

И это вовсе не страх, как если бы он увидел призрака.

Здесь что-то другое.

В следующую секунду лицо содрогается. Каргальского вдруг затрясло.

Он сдергивает с головы фуражку, жмурится, трет ею и кулаком глаза, лицо, рот. Медленно отходя назад, он сгибается пополам.

– Зачем ты прыгнула?! Зачем?! – продолжая трястись, начинает кричать есаул. – Мы не хотели убивать! Вы все должны были остаться живы! Мы хотели испугать! Понимаешь?! Испугать! Хотели заставить твоего отца одуматься! Начать сожалеть! Раскаяться!

– Т-ты… Ты же сам орал! Кричал делать жертву! Ты требовал у родителей сделать выбор между мною и братом! – не веря в услышанное, в ответ закричала Эмили.

– Да! Говорил! Кричал на вас! Но мы не хотели убивать! Не хотели никакой жертвы! Три минуты истерики и все бы закончилось! Вы все должны были остаться живы! Все живы!

Эмили беззвучно раскрывала рот, как если бы ей не хватало воздуха. Теперь уже и она затряслась.

– Ты бросилась в реку! Тебя понесло! Все пошло к чертовой матери! – продолжал кричать есаул. – Нам пришлось их убить! Пришлось! За то, что вывезли, постращали, Шувалов бы не спросил! Твой отец уже был ему поперек горла! А за смерть внучки он бы спросил!

– Я поняла… Поняла… Вы стали резать концы, – в ошеломлении нервно закивала Эмили.

– Нам пришлось!

– Что вы с ними сделали?

Есаул отрицательно покачал головой.

– Что сделали?! Говори! – с криком повторила вопросы Эмили.

– Они быстро умерли, – перешел едва ли не на шепот Каргальский. – Никто не мучился.

– Стреляли?!

– Я взял грех на себя. Сам стрелял в каждого.

– А потом?!

– Там червоточина. Тварей полно. В таких местах тела долго не лежат.

– Нас должны были искать! Что вы сделали дальше?!

– Вас искали недолго. Нашей полиции из Москвы пришло поручение. Мы подсунули записи банка. Дали бумаги о кредите на тридцать два миллиона. Князь долг платить отказался. Больше он вами не интересовался.

– Но это же неправда! Родители не брали долгов!

– Николай брал заем на полмиллиона. Эту запись отправили князю. Там было не видно на какую сумму кредит. Важен был сам факт обращения в банк.

Теперь у Эмили внутри все рухнуло. От отчаяния руки сначала подскочили к голове, а после опустились и сжались в кулаки. Она понимала, прежде чем разговор закончится, ей нужно все выяснить.

– Я не понимаю, – теперь тихо заговорила она. – Если это был спектакль, зачем ты посмел ударить маму? Зачем бил отца? Зачем в него стрелял?