Готов.
Смотрю по сторонам.
Тут уже выход из университета. Куда-то подевалась старушки, обычно сидевшая в отдалении от входной двери и следившая за всеми входящими в университет. И нет никакой охраны, которую должны были увеличить в три раза. Вообще никого.
Студенты на втором этаже и на лестнице проявляли свое присутствие, а после того как в меня выстрелил Корнеев, попрятались и затихли.
– Да отпусти ты меня уже! – напоминает о своем присутствии у меня на плече Смирнова.
Снимаю ее и ставлю на ноги. Лена держится за ушибленный лоб.
– Быстрее сваливаем отсюда. Поняла?
Продолжая держаться за травмированную голову, та закивала.
Мы вместе покидаем университет. На всякий случай я беру Смирнову за руку. На улице попадаются студенты. Их несколько кучек. Стоят в отдалении, ждут чего-то. По их реакции понимаю, что продолжаю держать в руке пистолет. Быстрее засовываю его сзади за пояс и прикрываю пиджаком.
Об оставленном в гардеробе полупальто приходится забыть. Не хочется снова возвращаться в университет и терять драгоценное время. Внутри что-то подталкивает бежать. Причем, бежать сломя голову.
На парковке перед университетом обычно всегда есть такси, а сейчас не одного, хотя все заставлено автомобилями. В них сидят молодые люди. Как-то они подозрительно недобро смотрят на меня. Или мне это только кажется.
Я лишь пробежал глазами в поисках такси, отметил для себя непонятных людей и быстрым шагом направился в сторону метро. Внутри что-то продолжало подгонять, требуя быстрее бежать и не останавливаться.
Хорошо Смирнова теперь не сопротивлялась. Держась за ушибленный лоб, она старалась идти также быстро как я, словно лишь после столкновения головы со ступенькой поняла, чего нам может стоить промедление.
Глава 32
Катерине Волгиной пришлось приложить над собой усилия, чтобы в разговоре с Андреем Вагаевым внешне выглядеть спокойной. Безусловно, она давала себе отчет в том, что совершает. Но что она могла сделать иного в ее-то положении?
После убийства князя Болховского, девушка прямо там позвонила отцу. В другом случае Александр Григорьевич долго бы ругался. Но ситуация требовала немедленного решения. Он велел дочери оставаться на месте и ждать.
Катерине пришлось просидеть около трупа больше двух часов, прежде чем отец перезвонил и сообщил, что сейчас подъедут люди. Они появились спустя несколько минут. Девушку вывели во двор, посадили в машину и повезли.
Однако вместо съемной квартиры, куда рассчитывала попасть Катерина, ее привезли в какое-то учреждение и провели в кабинет, где сидел отец и с виду приветливый незнакомец. Мужчина подробно расспросил ее о случившимся, а потом успокоил, очень убедительно заверив, что все плохое для нее осталось позади.