Даниил внизу. До него больше десяти метров. Выставил на меня ствол у пояса и не спешит подниматься.

Мы вряд ли с ним разойдемся по-хорошему. Да и как расходиться, после того как он стрелял в том числе и в меня. Ох, зря Ярик не взял меня на мушку. Зря сразу не стреляет.

Снова расширяю радиус покрытия до двадцати метров и призываю Лед. А пока он появится, надо потянуть время.

– Ты в меня стрелял. Зачем?

– Потому что ты сучара!

Ярослав резко поднимает ствол и стреляет.

Успеваю присесть. Пуля пролетает выше. Зато достается, висящей на плече, Смирновой. Она, по-моему, головой шмякнулась о ступеньку.

Ну вот, собственно, и все. Ярику пи*да. Поверх его тела появляется лед.

Гаденыш готов.

Поднимаюсь с корточек и преспокойно спускаюсь.

Ярослав стоит с вытянутой рукой, подобно ледяному изваянию. Он еще живой. Нужно время, чтобы окончательно задохнулся. Вот только времени у меня нет. Посему придется забрать из его руки ствол и им же пристрелить.

– Стой, – с испуганными глазами один из двух оставшихся приспешников Корнеева выставляет на меня дуло пистолета.

Мне остается три ступеньки. Я останавливаюсь всего в паре метров от застывшего Ярослава. Его друг со стволом стоит сразу позади него, немного в стороне. Слишком маленькое расстояние для маневров. Если руки растут не совсем из задницы, он нажмет на спусковой крючок и однозначно меня зацепит. А после обязательно добьет.

Но этот, в отличие от уверенного Корнеева, дрожит. Убивать в упор он боится. Это придает мне уверенности в том, что получится выкрутиться.

– Нам с тобой делить нечего. Брось ствол.

– Нет, – отрицательно машет головой парень и трясется.

По нему видно, сучоныш готовиться выстрелить, поэтому и трясется. Стрелять вместе с толпой – это одно. Сейчас, смотря в глаза будущей жертве, заставить себя убить человека куда сложнее.

– Гари, стреляй. Чего ты медлишь? – вдруг начинает подначивать его приятель.

Меня же теперь накрывает – неужели выстрелит?!

– Я тебе говорю: БРОСЬ!

Парень сильнее затрясся и сбросил на пол ствол. Я же ощутил в последнем произнесенном слове необычную металлическую дрожь. Голос тоже изменился. Стал тяжелее, ниже, грубее.

Неужели это прорезался Голос?

– Съ*бался!

Парень и дружок-подстрекатель срываются с места. Оба в ужасе понесись на выход из университета.

Странно. А теперь Голоса уже не было.

Может быть, показалось?

Преодолеваю последние ступеньки и поднимаю ствол с пола. Сдох Ярик или все еще борется с нехваткой воздуха – непонятно. Впрочем, какая разница?

Нацеливаюсь на висок и дергаю за спусковой крючок. Раздается выстрел. Корнеев падает на бок. Сквозь дыру во льду проступает темно-бурая кровь.