Пахомова хотела войти в аудиторию, но Волгина ее остановила.
– Куда собралась? Это не наша аудитория. У нас сейчас семинар в пристройке.
Обе вернулись на лестницу. Пахомова начала подниматься.
– Да ты куда собралась? – снова одернула ее Катерина.
– Как куда? На семинар.
– С ума сошла? Какой к чертям семинар? Уходим. Не хватало, чтобы Веремеев после занятий нас кому-нибудь стал показывать.
– А какая разница? Потом покажет.
– Что будет потом – неважно. Сейчас нельзя портить первое впечатление. Говорю тебе: уходим. На сегодня наши занятия закончились. Едем по домам готовиться к вечеру.
Глава 28
В Уссурийске мы пересели с фургона в такси, и на нем к обеду вернулись во Владивосток. Эмили очнулась только лишь, когда мы въехали в город. Она попросила, чтобы мы заехали в агентство недвижимости «попрощаться» с Верой.
Допускать в финале ошибку не хотелось. Мы снова сменили такси и встали недалеко от агентства. Когда после обеда у офиса появилась Вера вместе с еще какой-то женщиной, мы велели таксисту трогать. Эмили взорвала предательнице голову на ходу. Таксист ничего не понял.
На этом можно было ехать в аэропорт. В принципе, мы и поехали. Вот только Эмили увидела купола церкви и попросила остановиться. Мы нехотя последовали за ней, прекрасно понимая, ничего хорошего из этого не будет. Но останавливать девушку было бессмысленно. Она не хотела никого слушать.
Церковь как церковь. Внутри много ликов святых, крестов, позолоты. От горящих повсюду свечей пахло воском и ладаном. Прихожан, можно сказать, почти не было.
Эмили подошла к иконостасу и остановилась. На нее смотрели рисованные лики святых, божией матери с сыном, резные ангелочки. А она смотрела на них, переводя взгляд от одного до другого, словно искала, к кому обратиться.
Я следил за Эмили и пытался понять, чего она хочет. Неужели намеревается им предъявить за издевку судьбы? Спросить за неоправданные надежды? За подставу? Как по мне – это полная чушь. Тут лишь рисованные образы. Спрашивать не с кого.
Впрочем, когда в одно и то же место годами или даже столетиями приходят миллионы людей, стоят вот так перед иконостасом, молятся и отождествляют рисованные образы с живыми, вполне возможно, в изображениях что-то пробуждается. Ну или иконы становятся ретрансляторами от нас к Богу и обратно, если он, конечно, действительно существует.
Эмили увидела священника и поторопилась к нему.
– Простите, можно к вам обратиться?
– Да, слушаю, – седой неосветленный старик с длинной окладистой бородой поправил очки и внимательно посмотрел на девушку.