– Сожалею. Условия изменились. Сами знаете, насколько сейчас неспокойно. Теперь вам придется перечислять двадцать пять процентов прибылей клана.

Глава удивленно вздернул брови.

– Круто взяли, ничего не скажешь. Мне говорили, Бельские берут под себя добычу скверны. Говорили, что загребли больше половины кланов добытчиков. Говорили, много берете. Но не столько же. Мы привыкли к десятине. Раньше платили десятину церковникам, теперь вот высоким покровителям в столице. Не понимаю, почему не двенадцать процентов, не пятнадцать, а сразу двадцать пять?

Николай Александрович развел руками.

–Поменялись обстоятельства. Я же только что говорил, нестабильно сейчас все. Сожалею.

– Обстоятельства, может и другие, но жизнь идет та же, цены те же. Посмотрите на меня. Вы действительно думаете, что меня можно вот так позвать сюда и потребовать отдавать четверть доходов клана?

Теперь суровое лицо главы стало еще суровее. Даже грозным.

– Я не пойму, вы отказываетесь? – с усмешкой спросил Бельский.

– Как я могу отказываться, когда на вас имперские сапоги и вы ими давите мне на горло? Попробую вякнуть, и вы вмиг задавите. Я хочу разобраться по-человечески. По-справедливому. Вы мне можете объяснить, почему я должен отдавать четверть вместо десятины? Только лишь из-за вашего желания? Ваших аппетитов? Если так, тогда это произвол.

– «Конечно, произвол, дурья твоя башка. Но что ты в ответ можешь нам сделать?» – в мыслях произнес Николай Александрович.

Дальше слушать бред о всякой человечности и справедливости у него не было никакого желания. Наступила пора дать по соплям этому деревенскому недоразумению, называемому главой клана и на том закончить. Естественно, образно, а не физически. И естественно, на должном уровне, без перехода на личности или оскорблений. Как-никак Бельский-младший принадлежал к высшей имперской аристократии, а не к какой-то дворовой шпане. Надлежало держать марку.

– Послушайте. Не хотите платить, не платите. Никто вас не заставляет. Сами решайте свои проблемы. Вот только если вдруг Совет добытчиков скверны захочет урезать квоты, это станет вашей проблемой. Если завтра на границе остановят цистерны со скверной, которые вы контрабандой гоните в Китай, это тоже станет вашей проблемой. Что вы так удивляетесь? Или вы думали, я не знаю, почему вы платили Оболенскому? Ну и что мы с вами теперь решим?

Пара секунд удивления, и могучий бородач с широкими плечами обреченно свесил голову и кивнул.

– Двадцать пять, так двадцать пять. Что уж тут поделаешь.

– Ну вот и славно. К концу месяца жду от вас выплату. Ну и само собой – бухгалтерские отчеты.