Внезапно перед ней предстали стены Ольриса и картина грядущей битвы: пронзительное ржание лошадей, свист тетивы и лязг металла о металл, предсмертные крики и ругательства людей, истошные вопли раненых... Далида стояла в самом центре побоища и, будто окаменев, наблюдала, как ее доблестные воины один за другим падали на землю от лап, когтей и зубов неведомых ей кровожадных созданий.

Кто-то выкрикнул ее имя, она рванула к воину, но едва сделала несколько шагов, как тут же провалилась в вязкую топь. Ее потянуло вниз, и грудь уже сдавливала смыкающаяся вокруг земля. Она попыталась вырваться, но провалилась еще глубже; над поверхностью осталась только ее голова, заставляя девушку судорожно хватать ртом воздух. Мысли лихорадочно метались в поисках хоть малой возможности вырваться из этой западни.

– Ли, – вдруг спокойный и нежный голос Тита прорвался в самое ее сердце, – это твой кошмар...

– Ти-и-ит! – закричала в отчаянии она, – Ти-и-ит! Помоги мне!

Ответа не последовало, лишь видение битвы растворилось в черных тенях, порождающих образы новых монстров. Они двигались прямо к Далиде, протягивая к ее лицу корявые щупальца, сплошь усеянные смертоносными шипами и наростами.

– Ти-и-ит! – из последних сил снова крикнула Ли.

– Это твой кошмар, – словно эхом прокатилось в глубине ее души.

– Мой кошмар?! – не то переспросила, не то удивилась Далида. – ...Мой кошмар... – вторила она себе, сделав ударение на «мой». – Мой кошмар...

«Если это мой кошмар, значит, и выбираться из него нужно самой...» – подумала она, собралась силами, глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Погрузившись в себя, в свои ощущения, Далида отрешилась от всех внешних звуков, и мрачные образы чудовищ уже почти не беспокоили ее.

Не с первой попытки, но со следующей Ли нарисовала образ Тита в своей голове – его теплую и всегда многозначительную улыбку, полные любви глаза и мягкие губы, поцелуй которых (она могла поклясться) девушка почувствовала на своих губах. Она не желала отпускать это зыбкое видение, а наоборот, ей хотелось сильней прижаться к мужу, ощутить его крепкие объятия, почувствовать, как неистово бьется сердце, и услышать его глубокий с придыханием голос.

«Открыть глаза сейчас – все равно что расстаться с Титом» – подумала Далида, на секунды задерживая дыхание.

Она тянула и тянула время, понимая, что оттягивать уже больше некуда. Наконец, собрав всю свою волю, распахнула глаза.

Полумрак скрывал большую часть леса, и лучи солнца едва находили путь к земле сквозь плотное переплетение ветвей, стволов и лиан. Запах прелой листвы и влажной древесины был куда приятнее того, от которого Далида прежде прятала нос.