Лишь совсем к ночи, когда в участке остался лишь дежурный — худой морщинистый, по виду, тлинкит, которого остальные называли Карпом Семёнычем, удалось послушать новости.

Слышно было хорошо, молчаливый Карп Семёныч сделал радио погромче, да и дверь прикрыл неплотно, так что Хуц-Ги-Сати хорошо слышал, как полицейский настраивал приёмник на другую станцию. Остановился там, где мужские голоса что-то оживлённо обсуждали. Говорили о каких-то непонятных местах и людях, обсуждали какую-то «новую трактовку жизни за царя», гастроли какой-то Мариинки по Приморскому и Аляскинскому краям, один из голосов отчего-то горячился и говорил, что выступать солистам Мариинского в Вегасе, это просто унизительно, тем более, что и гонорары янки платят просто недостойные звёзд мирового уровня. Второй увещевал сытым таким бархатным голосом, мол, «батенька, расценивайте это как жест человеколюбия, коими издавна славна великая Русь. Кто, если не мы, познакомит дикие народы с наилучшими образцами мировой культуры?»

Под этот рокочуще-баюкающий баритон он и уснул.

* * *

На следующее утро Горюнов снова повёл на школьный двор. Поднял отчего-то раньше чем обычно, но индеец выспался на удивление хорошо. Даже обычная послепохмельная хандра не доканывала, хотя обычно после крепкой пьянки он проваливался в тоскливую ненависть к себе и миру, всё вокруг казалось серым и стылым, а в душе ворочался тяжёлый ком брезгливого раздражения.

Спасали только новая бутылка или рейс.

Хуц-Ги-Сати любил долгие рейсы. Любил останавливаться в маленьких городках и молча смотреть, как живут люди. Любил запахи придорожных кафешек и ощущение чистых, хотя и давно выцветших простыней в мотелях.

Кхм… отозвался организм… Ну и девочек на этих простынях он тоже, того… любил.

В рейсе надо было быть трезвым, поэтому, на трассе он дрался редко, старался в разборки, которые неизбежно случались у дальнобоев, не встревать, но не только монтировку и биту, но и «Глок» с собой возил.

«Интересно, как тут у них», — подумал он и осмотрелся. Наверное, раз этот мир злые духи придумали, то в нём должно быть много опасности… Но, если они его специально… «морочат», всплыло в голове незнакомое, но понятное слово… может, наоборот, будут показывать, как тут хорошо да мирно.

И понял, что соскучился по дороге. Вдруг, захотелось положить руки на руль ставшего родным Kenworth W990, выставить маршрут на навигаторе, и рвануть… пусть даже к Мексике, хотя те края он не любил, больно жарко, да суматошно.

Злые нервные мексы частенько напрыгивали, пытались отобрать груз. Некоторые парни, вроде Фредди Гастрита таскали с собой штуки типа укороченных румынских АК, а то и целые арсеналы.