Вокруг него сгрудилась кучка таких же рослых быстрых в движениях парней, рядом стояли, конечно же, в нетерпеливо-скучающих позах трое девчонок в лёгких летних платьях. Ещё совсем девочек, но уже с начинающим просыпаться женским чутьём…

Была и пара ребят помладше. И, что Хуц-Ги-Сати удивило, верховодил явно этот, как его, русский, но и среди пацанвы, и среди девчонок были явные индейцы! Настоящие тлинкиты, он чуял родную кровь, видел характерные черты, повадки, телосложение! А один парень и вовсе был черноволос и скуласт, но сероглаз и нос был явно не индейский.

На него Хуц-Ги-Сати глянул с неприязнью — да, и в его мире были те, кто отверг чистоту крови, но их индеец считал предателями своего народа, они продавались белым ради удобной сытой жизни! И если для женщин он ещё мог найти хоть какое-то оправдание, то тлинкит, взявший белую в жёны, просто переставал быть не только мужчиной, но и человеком.

Здесь же, видимо, его народ совершенно забыл остатки гордости.

Впрочем, вот тот, что помладше и пониже ростом, был явно чистокровным — хотя бы его родители помнили, что такое род!

Горюнов на них посмотрел искоса, но ничего не сказал, компания ушла в дальний конец поля к волейбольной сетке, разбилась на две команды и началась игра.

Играли азартно, парни орали, девчонки, забывшие о том, что надо быть томно-женственными, вопили, по мячу лупили так, что гулкие шлепки эхом отражались от школьных стен.

Под этот аккомпанемент Хуц-Ги-Сати до того ушёл в неторопливую работу, что не заметил, как начал тихонько улыбаться.

Что-то тихонько бубнил Горюнов, которого индеец слушал вполуха, но услышанное запоминал, чтоб потом обдумать.

И о том, что «верховские» совсем обнаглели и теперь требуют с управы за казённый счет чинить подъездные дорожки, хотя у самих куры не клюют, а начальство не чешется. И о том, что новую «множилку» никак не привезут и старую не чинят, а что ему, Горюнову, теперь хоть пером от руки рапорты пиши, так-то никого не колышет. И что вот ты опять баранку пока крутил, а мы тут по округе сайгачили, беглых ловили, и откуда их только чёрт принёс.

Говорил Горюнов спокойно, ругался тоже, больше по привычке и из врождённого занудства, поскольку, жизнь, по мнению индейца, тут была тихая и спокойная. На дорогах никто не беспределил, в городке шалили только «концовские», да «золотая молодёжь», что повадилась ездить на площадку к озеру, да на машинах хулиганить по дороге — газуют так, что аж покрышки жгут! Всё фильма эта японская про Хонду Стрелу! Вот и эти начали! Предводитель-то дворянства лба своего отмазал, остальные волю и почуяли!