Горюнов аж сплюнуть хотел, но сдержался.

Хуц-Ги-Сати осторожно бросил:

— Ну хоть с ночными безобразиями не так донимают… — и снова сосредоточенно завозил кисточкой.

— А, ты про «ночник», что ль? Так Валерьяныч мужик правильный, у него особо не забалуешь, так что наши, как раньше, в Говорово оттягиваться ездят. Забыл, что ль?

Индеец опять промолчал.

И голову вскинул. Что-то изменилось.

Тихо стало.

Мяч не звенел.

И голосов не было слышно.

Оказывается, компашка сгрудилась у края волейбольной площадки.

Напротив выстроилась другая…

Вроде и было их поменьше, но парни были явно постарше, девиц с ними было только двое, но выглядели они… словом, не как те, что только что по площадке прыгали.

И один из пришлой компашки держал за шиворот пацанёнка-тлинкита, которого Хуц-Ги-Сати в самом начале приметил. А в другой — мяч.

А другой, гогоча, не сильно, но унизительно шлёпал малого по ушам.

Краем глаза Хуц-Ги-Сати увидел, что Горюнов уже потянулся за свистком, и придержал его руку.

Глянув на копа, покачал головой.

— Погоди чуток.

Пришлые и вели себя, и выглядели иначе, чем волейболисты — и одёжка поновее, и держатся знакомо.

Да, точно, у них в школе так держалась банда Стива Йорубы, нигера, чей папашка управлял филиалом какой-то компании. А заодно подрабатывал у наркобосса по финансовой части. Говорили, не только финансовой, но мало ли что скажут. Стив держался так же — расслабленно, «на чилле», хорошо зная, что ему ничего ни за что не будет.

Похоже, это те самые верховские и были.

Мелкий молчал, зло сверкал глазами и пытался вывернуться.

Парень со светлым чубом сделал пару шагов, протянул руку, мол, мяч отдай. Что-то негромко сказал, вожак богатеньких, как их сразу назвал про себя индеец, выпустил парнишку, заржал и… да твою ж мать, достал нож.

Прижал мяч к груди, замахнулся, чтоб пропороть старый истёртый мячик.

Светловолосый бледнолицый коротко шагнул вперёд и неуловимым движением отвесил противнику пощёчину.

Короткую сухую оплеуху.

Богатенький выронил мяч и мягко завалился набок.

Его подпевала, державший мелкого, выпустил жертву и подхватил вожака.

Остальные рванулись к волейболистам.

Мелкий тлинкит в два прыжка оказался рядом со светловолосым и встал рядом, выставив кулаки. Девчонки заголосили, протиснулись между парней, одна сцапала мелкого и рывком утащила назад.

— Убью, тварь! Я твою калошу сейчас порву!

— Валите отсюда, варенички!

— Давай, волоки своего Гошеньку пока ходить можешь, — это уже кто-то из девчонок подначивал.

Горюнов тяжело вздохнул и дунул в свисток.

* * *

В эту ночь ему снились грузовики.