Индеец только плечами пожал, ну Взгорье, так Взгорье. Снова чужое имя земель, обманом занятых колонизаторами.

Взгорье оказалось тихой окраиной, от которой пахло не только летней листвой и мокрым асфальтом — асфальт пришлось поливать ему, из шланга, присоединенного к уличной колонке, — но и большими деньгами. Дома тут прятались за старыми раскидистыми деревьями и основательными оградами. Многие каменные, другие деревянные, резные, а одна и вовсе из потемневших заострённых брёвен, ровно ограда какого-нибудь форта из фильма о том, как проклятые бледнолицые захватывали земли индейцев.

— Ты давай тут как следует мети, не филонь, — кивнул Горюнов, — сам знаешь, Пухлачёв варежку откроет, голова весь день звенит и стоишь как оплёванный.

Хуц-Ги-Сати только покосился украдкой, Горюнов смотрел на крышу дома из дорогой красной черепицы с явной неприязнью. С такой же неприязнью глянул он и на герб, украшавший ворота. Железные, кованые, с выведенным над гербом буквами АП.

Интересно, кто это такой?

Впрочем, сейчас есть и более насущные вопросы. Например, узнать, где же он живёт? Но и это — потом.

Он мёл и присматривался.

Прокатила стайка ребятни на великах. Велики непривычных каких-то расцветок, всё больше трёх и четырёхцветные, рули странно гнутые вниз, как у взрослых гоночных велосипедов, а шины, наоборот — шире, колёса вроде больше.

Машины добротные, но «боевые». Сами ребятишки на вид сытые и ухоженные — наверное, из этого района как раз, где богатенькие частные дома.

Все пацаны, пятеро — на вид лет 10–12. Загорелые все, но у двоих кожа характерного тлинкитского оттенка, черты лица тоже — индейцы чистой крови!

А перекрикиваются на ходу все на этом здешнем русском!

Хуц-Ги-Сати ожесточённо заработал метлой.

Так и проходил с метлой по Взгорью. Местечко было небольшое, жило явно обособленно, жителей почти и не попадалось, но с теми, кто встречался, Горюнов вежливо раскланивался, ежели дама попадалась, а при виде мужчин с тщательно выверенной небрежностью вскидывал к козырьку фуражки два пальца. так, чтоб это не выглядело подобострастно, но и неуважением не казалось.

Похоже, здешних обитателей он недолюбливал.

А когда молодой, его лет мягенько-полноватый мужчина с пышными ухоженными усами, ответил на его приветствие снисходительным кивком и бросил: — Что, Славик, отрабатываешь дружку школьные долги, когда он за тебя в драку лез? — и вовсе налился дурной кровью.

Хуц-Ги-Сати решил, что только перепалки ему сейчас не хватало и, вытянувшись с метлой у ноги отрапортовал.

— Мести закончил, вашбродь, куда дальше прикажете следовать⁈