Ну вот, Машка такой ему показалась, когда о родителях говорила.

Сама она малая ещё была, помнит только, что мать всё «строгановских» кляла, мол, мухлевали их адвокаты и денег вдове выплатили меньше, чем в договоре было пропечатано.

— Ну а дальше мамка попивать стала, её и турнули, — вздохнула девушка, — конечно, кому какое дело до того, что горе у человека. Только в «Старой крынке» посудомойкой держали. А потом…

Она всхлипнула, и Хуц-Ги-Сати обнял её покрепче.

— Говорили, выпимши была и за котёл с кипятком взялась. Ну, или ещё как он на неё опрокинулся. Два дня в больнице пролежала, так в себя и не пришла. Померла…

Грустная история вышла.

— Хорошо, я в возрасте уже была, ну да школу как-то закончила да работать пошла.

Она села, толкнула его ладошкой в грудь.

— Да ты не думай, что я тут плачусь или что чем дурным занимаюсь! Готовить умею, гостей обслужить умею, меня любят, говорят, внимательная!

Уехал он поутру, а девчонка из головы не выходит.

Когда между рейсами передыхал, уже сам к ней наведался.

Квартирка у неё крохотная была в панельном домике на краю села Старый Удел.

К декабрю решили съехаться.

Квартирку она через соседку договорилась сдавать вахтовикам, что лес валить наезжали да к геологам, что вокруг что-то искали, нанимались.

Копейка вроде, а всё не лишняя.

Ведь и им пришлось угол снимать.

Тут, дед, конечно, помог. Тот, что за стоянкой смотрел, где индеец «Медведя» ставил.

Недолюбливал его индеец, уж больно тот богомольный был, да всё про Русь великую заговорить пытался, а тут…

Как увидел девчоночку, тишком к индейцу подошёл, кивнул.

— Сошлись никак?

Хуц-Ги-Сати промолчал.

— Ладно, что невенчанные живёте, то ваш грех. А по углам мыкаться не дело. Вот тебе адресок, хорошая женщина комнаты сдаёт. Заодно и за милкой твоей присмотрит, чтоб непотребства никакого не было, пока ты в отлучке.

Так оно и вышло.

С Машиными деньгами за её квартирку да заработком индейца получилось и половину дома снять. Домишка, конечно, крохотный, зато недалеко от его стоянки. Значит, и магазины рядом, и пара трактиров, и столовка для дальнобоев и ремонтников.

Машка быстро работу нашла, и уже две недели спустя Хуц-Ги-Сати с лёгкой душой ушёл в рейс.

Ну как лёгкой.

Раздражения хватало — полезли к ним с Машкой сразу.

Первым околоточный заявился. Кто, значит, такие, откуда взялись, да почему вместе живут, и венчаны ли.

Хуц-Ги-Сати чуть в рожу ему не сунул, Машка в руку вцепилась, вежливо ответила.

Потом, правда, весь вечер ему выговаривала почище матери. Хуц-Ги-Сати недобрым словом вспомнил свою болтливость — кто его тянул за язык рассказывать о том, что менты его за драки принимали?