Было ей уже за девяносто, а точнее никто и не помнил, да и она сама тоже.

— Эх, милок, эт по пачпорту, а мне его давали-то как — как мамка сказала, так и пропечатали. А я уж, наверное, и бегала тогда, за курями смотрела!

Спросил, какого они племени, какого куана. Какой тотем у рода?

Только рукой махнула.

— Милок, ты что? МихАлковы мы, православные, курей держим!

И таких, оторвавшихся от корней, Хуц-Ги-Сати встречал на трассах постоянно. Вроде и помнили предков, могли до пятого-шестого колена рассказать, а лезли в альбомы, да показывали — вот, с батюшкой дед мой, на клиросе пел. А тут дядька двоюродный, он ого-го, он в Первую Белуджистанскую кампанию Георгия из рук самого командующего получил!

Песни слушал — а много голосов-то тлинкитских, и мелодии угадываются, а всё равно — какое-то оно другое. Словно всё, что было у его народа своего, исконного, переплавила, перемолола сила чужаков и вложила обратно в головы обеспамятевших индейцев.

Маша как раз такая была.

Пришлось рассказывать подруге и о том, как земли эти принадлежали только им, тлинкитам. И как отважные воины индейцев гнали русаков со своей земли, и как героические женщины тлинкитов брали оружие и вставали рядом со своими отцами, братьями и мужьями!

Дальше, правда, было сложнее, ведь не мог он сказать, что двести лет их народ воевал с Россией. И что оказались они под властью Соединённых штатов Америки в итоге… И осталось их в том мире куда меньше, чем здесь.

Зато, думал он, там они остались воинами. Выжили самые сильные и приспособленные.

А здесь — не видел он тут воинов своего народа.

Ну ни единой организации, что боролась бы за права тлинкитов, не нашёл!

Ни единой!

Потому что в этом-то мире их обманывали иначе.

— Да, в резервации, как в САСШ нас не загоняют, — горячо убеждал он подругу, — но и янки уже давно это отменили! А здесь ты паспортом привязан да пропиской! Ты просто так без паспорта и билет не купишь!

— Ну ладно тебе, на междугородние только, — улыбалась Маша, но по глазам он видел, слова-то в душу падают. Задумывалась она.

— А ты давно хоть одну книжку тлинкитскую видела? А? А фильм про нашу историю? Чтоб настоящую⁈ Нет! Только как русские нам культуру да медицину принесли! А мы⁈ Да у нас же свои корни, свои обычаи!

Хмурилась, пожимала плечами.

Что отцу, что матери не до сказок — работали день да ночь, а бабка померла, когда Маша совсем кроха была.

Так что росла она под звук да картинку из телевизора.

И про Ивана-царевича знала, честно говоря, больше, чем про Иеля или Канука.

Так что Хуц-Ги-Сати слушала, раскрыв рот, все две недели, пока он снова в рейс не ушёл.