— Не подлизывайся, мальчик, — усмехнулась она и сдержанно посмотрела на меня.

Её глаза мигом сказали мне, что на людях она не будет никак выделять меня из серой массы.

К несчастью, Павел, оказывается, тоже умел читать по глазам. Уголки его рта поползли вверх, а во взгляде засверкали смешинки. Внук сообразил, что мы с Владленой, как и он с Мироновой, не собираемся показывать нашу симпатию.

— Очень по-взрослому, — ехидно выдал Павел и скрылся, прежде чем получил достойный ответ.

Декан проигнорировала его слова и спросила:

— Итак, господин Зверев, поздравляю с возвращением в институт.

— Благодарю. Но я, если честно, расстроен. Где фанфары? Транспаранты с надписью «Добро пожаловать, гений»? Даже в ноженьки мне никто не упал. Непорядок.

Владлена сухо улыбнулась, показывая, что оценила шутку, а потом серьёзно проговорила:

— Студенты уже в аудитории. Поторопитесь, Игнатий Николаевич, не стоит начинать первый рабочий день с опоздания. И вот ещё… вы же подготовили лекционный материал?

— Кого? — нахмурился я. — Просто расскажу о своих похождениях в Лабиринте, да и всё.

Велимировна посмотрела по сторонам, сделал шаг ко мне и прошипела, глядя снизу вверх недобро загоревшимися глазами:

— Игнатий, ты ведёшь лекции по дисциплине «ориентирование в Лабиринте», а не «как я провёл лето в Лабиринте».

— У студентов проблемы с ориентированием? Ладно, расскажу им, что такое правильная ориентация и зачем на самом деле мужчинам нужна задница.

Владлена сердито топнула ножкой и выпалила:

— Признавайся, тебе послали из ада, чтобы ты довёл меня до ручки⁈

— Всё будет хорошо, — подмигнул я ей и торопливо двинулся по коридору.

Опаздывать действительно не стоило.

Благо аудитория находилась совсем рядом, на третьем этаже. Я с толикой волнения вошёл в неё, окунувшись в царство хаоса и анархии.

Студенты громко разговаривали, рассевшись за партами, поднимающимися рядами к потолку. Яркий свет играл на тёмном паркете, часы тикали над чёрной доской, а портреты бородатых мужчин с неодобрением взирали со стен. Будто даже кривили физиономии из-за запахов женских духов, царствовавших в аудитории.

— Кхем, кхем! — громко прочистил я горло, привлекая к себе внимание.

Почти все студенты всполошились, как перепуганные тараканы, быстро закрыли рты и замерли, глядя на меня. Кто-то не так быстро среагировал, но всё же замолчал. А человек десять, кучно обосновавшихся с левого фланга возле окна, все так же разговаривали.

Предводителем у них, судя по всему, был вихрастый здоровяк с наглой мордой и серьгой в ухе. Он украдкой косился то на меня, то на молчащих студентов, проверяя их реакцию. Ждал, что они начнут уважать его? Посчитают эдаким непокорным бунтарём, раз он так дерзко ведёт себя?