Не важно.

Не сейчас.

Она кажется совсем маленькой рядом со мной, понимаю, что мне приходится наклоняться. Но сейчас все равно, я хочу чувствовать ее всю, касаться кожи, провести языком по каждому шраму от порезов, на запястьях, на бедрах. Хочу попробовать ее всю, целиком, забрать, спасти, наказать, показать ей тьму и одновременно защитить от нее.

– Отв-е-е…

Она что-то говорит, но не разрывает поцелуй, ее руки изучают мою спину, гладят шею и цепляются за плечи, притягивая меня ближе. Будто это возможно.

– Зво-ня-т.

Что?

На секунду перестаем пожирать друг друга. Упираемся лбами и дышим в губы. Наваждение отступает, понимаю, что мы в моей спальне, я все еще держу мисс Петерсон за ребра, а ее руки на моих плечах. Горячее дыхание продолжает смешиваться. Понимаю, что она говорила. Мой телефон на тумбочке звонит, но я даже не слышал его. Ловлю себя на мысли, что не хочу убирать руки от ее тела. Но убираю, быстро. Будто обжигаясь от прикосновения. Она тоже реагирует мгновенно. Мы буквально отпрыгиваем. Словно бы не взрослые люди, а подростки, и нас застукали родители.

– Извините, мисс Петерсон.

Не знаю, за что извиняюсь: за то, что мастурбировал в душе, представляя высунутый язык практикантки, или за то, что укусил этот самый язык и наслаждался сладким вкусом крови. Или за то, что потерял голову.

– Не извиняйтесь.

Она стоит и улыбается. Опять.

– Вы правы. Не буду.

– Ответите?

Мисс Петерсон кивает в сторону телефона.

– Пожалуй.

Беру в руку телефон и смотрю на незнакомый номер.

– Слушаю.

Пару секунд на другом конце провода тишина.

– Профессор?

Женский голос обращается ко мне. Но я не даю свой личный номер, не позаботившись о том, чтобы звонивший определялся. Значит, я свой телефон не давал.

– Кто это? – все же уточняю, мельком поглядывая на Софию, удостоверяясь. Что она не пропала. Она прислушивается, и могу сказать наверняка, слышит собеседника.

– Дейзи, – с обидой в тоне представляется она.

Не сказать, что я удивлен, подсмотрела мой телефон у Розы? Сейчас я даже благодарен ее звонку. Если бы не он, то мы бы предавались разврату с мисс Петерсон. Уверен, мы бы не стали искать причин, чтобы остановиться. Но странный порыв мог закончиться излишней эмоциональной привязанностью. Удивительно, я хочу мисс Петерсон и нет. Мне хочется ее тело, хочется ее вкус. Но не хочется узнавать ее еще дальше. Не хочется подпускать к себе, пускать в свой мир, где нет места сантиментам и любым отношениям. Почему-то мне кажется, что я разрушу ее. Все ее хрупкое равновесие падет и растворится во тьме.

Не хочу причинять ей боль. В ее жизни и так этого достаточно.