По телу Ираны прошла судорога, мышцы напряглись, а дыхание участилось. Позвоночник выгнулся дугой. Женщина не произнесла ни звука, когда хрустнули суставы. Лишь припало на одно колено, не в силах удержаться на ногах. На спине кожа начала лопаться, и из трещин полезла густая чёрная шерсть.

Руки вытянулись, на кончиках пальцев сверкнули острые когти. Последней изменилась голова. С глухим чавканьем вместо лица появилась удлинённая морда и пасть, полная клыков.

Ирана что-то глухо рыкнула, встряхнулась и вдруг повела носом.

Заметила нас!

Из её груди вырвался вой, который с болью отозвался в висках. Медлить больше было нельзя. Ещё секунда и она разорвёт Беллу.

Я выскочил из тени, держа в руке меч. Шансы были неравны. Безумный оборотень против холодной стали. Но других вариантов не было.

Первый удар пришёлся в молоко — Ирана ловко отскочила, попытавшись достать меня когтями. Я был всё ещё в боевой форме, и теперь на них появились длинные царапины.

Снова сошлись, я мазнул кончиком лезвия по густой шерсти. На пол упали первые капли крови. Мне хотелось верить, что Ирана не была крутым воителем, а полагалась лишь на массу и длину рук.

И был прав. Это оказалось даже проще. Мы сошлись ещё два раза, пока я не достал до её горла. Меч на мгновение застрял в позвоночнике, но и так было понятно, что всё закончилось.

Ирана с визгом упала на пол, разбрызгивая кровь во все стороны, а потом начала превращаться обратно. Уже через минуту мы смотрели на голую женщину и распоротым горлом.

— Она умерла, — тихо сказала Белла.

Она смотрела на всё это пустыми глазами, и из глаз её катились слёзы.

— Всё закончилось, да. Теперь ты и деревня в безопасности, — я присел рядом с кроватью и помог лекарке освободиться от тяжести цепей. — Ты не объяснишь, что с ней произошло?

— После смерти дочери она стала искать способ отомстить. Говорила гадости, делала мелкие подставы, даже воровала кроликов, чтобы утром их трупики находили под моей дверью. А потом как-то уехала на три дня. Вернулась довольная и сияющая. Тогда в деревне начали происходить странные вещи. То живность пропадёт, то в лесу кто-то потеряется, а потом только трупы изуродованные находили. Два месяца назад стало совсем плохо.

— Скажи, а почему ты, когда умерла Лидоня, так долго мне не открывала дверь?

— Кто-то залил в рукомойник кровь. Начала умываться и чуть с ума не сошла. Пока отмылась… А ты уже дверь выбил.

Виктор внимательно нас слушал, а потом тяжело поднялся.

— Теперь всё закончилось. Труп сжечь, в деревню направить стражников, чтобы все проверили.