— Эт получается, что мы без добычи толком? — Грэм вышел из соседней комнаты.

— Тебе спасение жизней мало? — строго спросил я, а потом обернулся к Белле. — Ты тут справишься, когда мы уедем?

— А можно я с вами поеду? Я же лекарь, везде моя сила пригодится.

Это был важный вопрос, для меня лично. Хоть она и сказала «с вами», но по глазам видел совсем иное: можно, я поеду с тобой.

Виктор тоже это понял и поэтому молчал. Да и все теперь смотрели на меня. Это давление раздражало.

— Лерой, я не это имела в виду! — торопливо добавила Белла. — Я просто хочу отсюда уехать.

Я ей не поверил. Но тот факт, что она помогла мне выздороветь, перевесил раздражение, и я кивнул.

Напряжение в комнате лопнуло.

Виктор кивнул и пошёл будить Актия, чтобы всё ему рассказать. Остальные бойцы быстро упаковали труп Ираны в её же тряпки и вынесли во двор, чтобы предать огню.

Наш длинный рейд, наконец-то подошёл к концу.

Через час я всё ещё сидел у Беллы, смотрел на лужу крови, которую она пыталась замыть, и думал о своей боевой форме. Я уже убил троих одарённых силой, и пора было уже проверить, какую энергию с них получил.

Предупредив Беллу о том, что я буду зверски голоден, я прикрыл глаза и медленно задышал, погружаясь в медитацию.

Густые серые всполохи возникли рядом со мной неожиданно, и я едва не сбился с концентрации. Удержался. Мне понадобилось немалое усилие, чтобы втянуть в себя энергию. Она жаром расползлась по телу, не дав мне и секунды на размышления. Мышцы запылали, сердце едва не сбилось с ритма, я понял, что иду по лезвию ножа с такими объёмами поглощения.

Вдруг стало чуть легче. Я нырнул глубже в медитацию, и передо мной открылась структура моего тела. Мышцы наливались силой, но это было не главное. Серых всполохов было много, и я видел, что они не подходят для прокачки самого тела. Они были другие — это пресловутая магия, про которую я так и не узнал у Сирени.

Энергия билась вокруг меня, окутывала коконом, голова отказывалась соображать. Через мгновение мир начал меркнуть, а всполохи с неимоверным рвением устремились в меня, наждаком пройдясь по нервам.

Звук падения собственного тела и истошный крик я не услышал. Чернильная темнота окутала меня, отключив сознание.