— Папа! Мне страшно!

— Не смей думать, что мы не выберемся! — крикнул я. — У нас впереди ещё много славных побед! А теперь вдохнули поглубже!

Сирень прижала к себе Адель, я навалился на них, вжимая в стену, а кронпринц закрыл нас своей здоровенной ручищей. Даже если нас перевернёт, оставался шанс, что его жена и дочь выживут.

В следующее мгновение, бурлящие воды реки накрыли нас с головой. Удар был такой мощный, что копьё моментально треснуло и нас протащило по тоннелю несколько метров. Каждую секунду я боялся, что кронпринц не выдержит натиска стихии, и мы окажемся в природной мясорубке.

Вода хлестала меня со всех сторон, била по ногам и льдом обжигала пальцы. Воздуха не хватало, и я едва не захлебнулся. И только мысль об Адель придавала мне сил. Я держал её как можно крепче, зажав девочке нос и рот в моменты, когда нас накрывало водой. Сколько у нас шансов выбраться из этой ловушки живыми?

Виктор упёрся ногами, кричал от натуги, держась одной рукой за каменный выступ, который крошился под его латной перчаткой. Нас ещё несколько раз рывками проносило дальше по тоннелю, но несмотря на бушующую стихию — кронпринц устоял.

Не знаю, как долго нас трепало потоком воды, я промёрз до костей, уже не чувствовал рук и ног, но не смел разжать пальцы на руке Сирени и Адель.

В темноте я ничего не видел, но понял, что они едва умудрялись не утонуть, держа головы вверх и жадно глотая воздух. Магический шарик давно погас, и приходилось полагаться только на слух.

И даже когда всё успокоилось, мы продолжали стоять, прислушиваясь, не упадёт ли камень, не идёт ли новый поток воды. Но кроме нашего дыхания, ничего не было слышно.

— Всё? — тихо спросила Сирень. — Я ног не чувствую. Виктор, ты как?

Она попыталась глянуть на мужа, но в ответ он даже не шелохнулся.

— Виктор? — переспросила магиня. — Виктор!

Я с трудом разжал пальцы и поднял руку, чтобы прикоснуться к его шлему. Кажется, на нём была серьёзная вмятина.

— Адель в порядке? — я постарался отвлечь Сирень, пока не пойму, что случилось с её мужем.

— Мне холодно, — стуча зубами, пролепетала девочка.

— Умничка, молодец, — бормотал я.

Шлем никак не поддавался, но Виктор всё ещё стоял на ногах и не шевелился. Почему?

— Виктор, твою мать! Очнись! — рявкнул я, сложив в голос все эмоции. — Не смей мне тут помирать!

Негнущимися пальцами я попробовал сдёрнуть шлем, но только обломал ногти.

— Сирень, можешь хоть немного разогреть воду или дать свет?

— Либо одно, либо другое. На оба заклинания меня не хватит.

— Тогда лучше тепло, а то я тоже не чувствую тела.