— Естественно. Такая гарантия и такой товар… требуют аванса. Значительного. — Я выдержал паузу, давая ему понять масштаб. — Ни один аукцион не обходится без невостребованных лотов. Что-то оказалось слишком скучным. Что-то не нашло своего ценителя. Что-то было настолько непонятным, что даже вы сами не сумели понять, какую цену поставить. — Я видел, как он напрягся. Он понимал, куда я клоню. — Мне нужны они. Все нераспроданные лоты. Все, что осталось в ваших хранилищах. Весь этот… неликвид. В качестве аванса. Залога моего добросовестного сотрудничества.

— Ты хочешь, чтобы я просто отдал тебе все, что мы не смогли продать? Без гарантий? На слово какого-то неизвестного оборванца? Да эти непроданные лоты даже по стартовым ценам в общем счете потянут миллионов на пятнадцать. Ты оцениваешь свои услуги слишком высоко. Лучшая охрана во всем Небе не стоит и четверти этой суммы за один вечер. Пусть даже для «Бала Невинности». К тому же эти товары не испорченные и не сломанные. Они просто не нашли своих покупателей. Почему я должен отдать их тебе, а не оставить для следующего аукциона?

Я усмехнулся.

— Подумайте. Эти лоты… почему их не купили? Слишком дороги? Слишком специфичны? Слишком бесполезны? Не важно. Важно то, что, если вы попытаетесь выставить эти же лоты снова — где угодно, хоть здесь, хоть на другой Руине — что подумают покупатели? Что «Бал Невинности» отчаянно пытается сбыть залежалое барахло? Что его репутация безнадежно подмочена? Что его товар… несчастливый? — Я щелкнул языком. — Сомнительная честь платить за такое миллионы. А вот вложить это… барахло… в меня? В гарантию безопасности следующего Бала? И в эксклюзивного раба, который заставит забыть о Силаре? Позволю себе предложить еще кое-что сверху. Не только уникального раба, превосходящего Силара, но и еще рабов на общую сумму, равную заплаченному мне сейчас авансу. Это уже не отчаяние. Это — стратегический ход. Гениальный, если позволите. Вы не теряете миллионы. Вы конвертируете испорченный актив в нечто гораздо более ценное: безупречную репутацию и золотое будущее.

— Кто⁈ — вырвалось у него снова, почти криком. Его лицо побагровело от напряжения. — Кто этот раб⁈ Назови имя! Или это все блеф?

Я покачал головой, сохраняя загадочную полуулыбку.

— Сюрприз, дорогой управляющий. Оставьте мне немного таинственности, раз уж я сам пришел к вам, раскрыв свое лицо и имя. Но клянусь вам на чем угодно — он будет стоить куда дороже Силара.

Он тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась. Жажда, страх, ненависть — все смешалось в его взгляде. Он видел логику. Видел возможность. Но гордость, злость и недоверие душили его.