Хамрон едва успел откатиться в сторону, когда двойные дубовые двери взорвались внутрь, с оглушительным грохотом ударившись о стены зала. В облаке древесной пыли, медленно оседающей на паркет, возник силуэт.
Мужчина шагнул в зал, и воздух затрепетал. Его черный плащ с вышитыми серебряными молниями развевался без малейшего ветерка, словно находясь в своем собственном гравитационном поле. Каждый шаг оставлял на полированном паркете обугленные следы, из которых поднимался едкий дымок.
— Я — Сирмак, — его голос звучал тихо, но каждая буква отдавалась в костях, как удар колокола. — Хозяин этого заведения. У кого ко мне какие претензии?
Глава 5
Его глаза медленно обводили зал. Я почувствовал, как золотые узоры на моей груди заструились теплом, реагируя на мощный выброс маны. Этот человек был Хроникой — причем не из начинающих.
Седой купец сделал шаг вперед, похоже, не боясь ничего и никого в своем праведном гневе:
— Ваши подчиненные годами обманывали нас! Мы всем требуем компенсации для себя и для тех, кто пострадал из-за вас!
— Мы знатных родов! Наши семьи веками…
Молодой торговец выкрикнул из толпы:
— Они хотели убить его! — его дрожащий палец указывал на меня. — Чтобы скрыть правду о вашем жульничестве!
Я закатил глаза. Зачем ты это сделал, идиот⁈
Сирмак медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, как свинцовый пресс. Воздух между нами искривился от концентрированной маны. Я почувствовал, как капли пота стекают по спине, но улыбнулся.
— Интересно, — Сирмак сделал шаг в мою сторону, и паркет под его ногой превратился в труху. — Кто ты такой, чтобы устраивать беспорядки в моем доме?
Толпа неожиданно зашевелилась. Женщина с перевязанным после драки с охранниками глазом встала между нами:
— Он просто показал нам, как вы нас обманывали.
Сирмак замер. Его пальцы с длинными, ухоженными ногтями сжались в кулаки. В воздухе запахло озоном, как перед ударом молнии. Гости невольно попятились, но не расступились.
Я уже начал думать, что сейчас начнется бойня, но тут вдруг мгновение — и Сирмак преобразился. Его брови приподнялись в искреннем (или, скорее, мастерски подделанном) шоке, губы слегка разошлись. Даже осанка изменилась — плечи опустились, будто под тяжестью внезапного откровения.
— Клянусь Древними Богами… — его голос теперь звучал бархатисто, с дрожью оскорбленной невинности. — Вы говорите… меня предали? В моем же доме?
Он медленно повернулся к управляющему. Тот, бледный как пергамент, попытался отползти, но его дорогой камзол скользил по кровавым пятнам на паркете.
Сирмак сделал один шаг — плавный, как движение хищника. Его рука с длинными ухоженными пальцами сжала воротник якобы предателя.