Глава 20
Я нахмурился. Термин был знаком, но лично я никогда с этим не сталкивался. И, на самом деле, слава Богу.
Каждый артефакт в этом мире имел свой «сюжет». Все эти «История о метком выстреле», «Сказание об Энго, благородном морском волке», «Хроника храма сияющего золота» — это были не просто названия, придуманные от балды.
Летописцы — люди, составляющие каталоги зачарований и артефактов, были не просто исследователями. У каждого из них был особый дар — читать сюжеты артефактов и именно на их основе они создавали свои каталоги.
При этом артефакт и сюжет были неразрывно связаны. Не существовало артефакта без сюжета, и также, обнаружение нового сюжета непременно вело к появлению нового артефакта.
Потому создание новых зачарований и артефактов было крайне непростым делом, несмотря на тысячи известных чар. От мейстера — создателя артефактов, требовалось не просто сложить известные чары в новую комбинацию, а найти такое сочетание, которое сложилось бы в один из сюжетов, истинное количество которых не было известно никому в мире.
Отсюда становилось понятно, почему артефакты не только большинство Артефакторов (и мной в том числе), считались частично живыми, но и почему артефакты высоких уровней могли проявлять своеволие и не позволять себя использовать слишком слабым или не понравившимся им людям.
Это называлось «несоответствием сюжету», что означало, что ты никак не подходишь на главную роль в тех истории, сказании, хронике, предании и так далее, о которых рассказывают сюжеты артефактов.
Однако простая невозможность использовать артефакт была самым малым, к чему могло привести несоответствие. Список последствий включал в себя галлюцинации, изменение характера, лунатизм, непрекращающиеся мигрени, лихорадку, застой маны…
И за исключением смерти, к которой несоответствие никогда не приводило, худшим из возможных последствий была как раз «сюжетная петля».
— Петлю? — переспросил я. — Какого ранга артефакт?
Сирмак снова потер переносицу, будто одни только мысли об этом приносили ему головную боль.
— Предание.
— Дерьмово, — вздохнул я.
— Да. Теперь… кома. Тело здесь. А разум… — Сирмак сделал жест рукой, будто изображал улетающего в небо мотылька.
Я кивнул, понимая.
Когда артефакт был слишком силен для человека, воля артефакта, скрытая в его сюжете, могла подавить человеческое сознание и затянуть его разум внутрь своего сюжета. При этом артефакт становился как бы паразитом на захваченном человеке и его нельзя было отделить, не убив носителя.
Для того, чтобы разорвать «петлю», нужен был кто-то достаточно сильный, чтобы завладеть артефактом, но при этом желающий потратить время и силы на то, чтобы вырвать пленника из петли. С учетом того, что артефакт мог использовать пленника, чтобы усилить свой сюжет и сопротивляться подчинению куда яростнее, если у бедняги, попавшего в петлю, не было искренне обеспокоенного его судьбой силача-Артефактора, шансов спастись у него не было никаких.