Шейга я тоже собирался взять в новый взвод, если он захочет. Но из-за того, что ему не удалось прорваться на ранг Сказания, должность командира отряда ему пока что не светила. Однако после разговора стало понятно, что он не готов к тому, что я предлагаю. Уговаривать не стал.
Вербовка прошла неожиданно просто. Я, конечно, не предполагал, что кто-то реально откажется. Что Хамрон с друзьями, что Нервид — все были амбициозными и рисковыми ребятами и вступление в мой взвод для таких персонажей было едва ли не лучшим выбором из возможных.
Но после гибели Папола мне казалось, что им нужно будет хотя бы какое-то время на подумать. Что же, похоже, все дело было в моей невероятной харизме, не иначе?
Глава 9
Новая форма старшего лейтенанта немного жала под мышками — надо было отдать ее на подшив — когда я шагал по пыльной дорожке к бараку № 47. Только что закончившаяся церемония назначения прошла наспех — командование явно стремилось поскорее сплавить меня подальше от глаз начальства.
В левой руке я сжимал толстую папку с досье, в правой — новенький артефактный пистолет, подаренный на церемонии. Особо бесполезный, правда, с учетом того, что у меня такой уже был, как и дублирующая тату.
Барак стоял особняком на краю плаца, старое двухэтажное здание из потемневшего от времени серого камня, с облупившейся краской на ставнях. Еще за двадцать шагов я услышал грохот переворачиваемой мебели и дикие крики. Дверь была исцарапана свежими следами клинков, а на пороге валялись осколки разбитой бутылки.
Я только успел толкнуть дверь плечом, как в дверном косяке рядом с моим виском с глухим стуком застрял метательный нож — добрых двадцать сантиметров закаленной стали, все еще дрожавшей от удара.
Внутри царил настоящий ад: по всему помещению сгрудились дерущиеся бойцы, двое уже лежали в лужах крови, еще пятеро сцепились в углу в клубящемся облаке пыли. Кто-то у дальнего окна размахивал оторванной ножкой табурета, а с верхних нар на головы драчунов сыпались подушки, разорванные в клочья.
Моя рука сама потянулась к татуировке на горле — «История об оглушительном вопле», по умолчанию представлявшей из себя буквально громкоговоритель, купленный мной специально к назначению. В горле защекотало и я ощутил, как раздуваются легкие, готовые выдать рев нечеловеческой громкости.
— ПРЕ-КРА-ТИТЬ! — мой голос грохнул, как залп корабельной артиллерии, усиленный магическим резонансом.
Эффект превзошел ожидания. Ближайшие бойцы рухнули на колени, хватаясь за уши. Стекла в окнах треснули паутиной, а один из дерущихся в углу потерял равновесие и грохнулся лицом прямо в чан с похлебкой. В наступившей гробовой тишине было слышно только тяжелое дыхание и высокий звон в ушах.