Проводив их взглядом, я вновь повернулся к Зарогу.

Я активировал татуировку «Сотни порезов», проведя ей по окровавленной культе. Зарог задрожал мелкой дрожью, с трудом сдерживая вопль боли.

Меня давно волновал вопрос: почему контрабандисты не использовали «Сотню порезов» против меня во время допроса? Не факт, что я бы сумел выдержать все те же пытки под усиливающим боль эффектом кинжала.

Ответ нашелся после того, как я в эти полтора месяца отыскал на черном рынке и купил для проверки такой же кинжал.

Проблема оказалась в том, что оригинальная «История о сотне порезов» была слишком эффективна. Ее создавали именно для того, чтобы причинять боль, а не чтобы пытать.

После надреза полноценным артефактом тело скручивалось в такой агонии, что человек просто отрубался, а при слишком сильном или частом воздействии банально умирал от болевого шока.

Нормально контролировать ситуацию в таких условиях, а во время пыток это было очень важно, не представлялось возможным. Хорошо, что я не стал проверять действие «Сотни порезов», о котором лишь слышал слухи, на себе, когда нашел его у мертвого контрабандиста.

Так что в этом случае ослабление эффекта после превращения артефакта в татуировку очень сильно сыграло мне на руку.

— Кто передает тебе информацию о рейдах Коалиции? — спросил я ровным голосом.

Еще минуту Зарог дрожал, сдерживая крик, но в конце концов выдержал, глянув на меня с презрением, плюнул в лицо. Кровавая слюна попала мне на щеку, теплая и липкая. Я медленно вытер ее рукавом, не сводя глаз с пленника.

— Ладно, — пожал я плечами.

Следующие пять минут я просто резал его тело, медленно, неторопливо, больше не задавая вопросов и никак не реагируя на его крики. Вид пустых клеток, в которых уже не было пленников, но в которых осталось немало следов их пребывания, подпитывал мою жестокость как бензин подпитывает пламя.

— Повторяю вопрос…

Я даже не успел ничего сказать.

— Аванд… Аванд Суриам… Штабной офицер… — он закашлялся, брызгая кровью. — Черт возьми! Он передает мне сводки через частных курьеров, я плачу ему ежемесячно!

Отлично. Теперь, если вдруг довезти Зарога до Руин тридцать пятой дивизии по какой-то причине не получится, у меня по крайней мере останется имя.

— Эту информацию проверим на базе, — я перевернул кинжал в руке и резким движением рукояти ударил Зарога по виску. Его глаза закатились, и тело обмякло.

— Оттащи его в особняк, — приказал я Хамрону. — Живым.

Парень кивнул, закинул Зарога на плечо, как мешок с картошкой, и тоже ушел.

Я остался один на базе, не считая Корвина и представителя Сирмака, которые ходили туда-сюда по комнатам, вскрывая ящики и записывая что-то в блокноты. У меня же осталось последнее дело.