Карелла:
Ты знаешь, кто это с тобой сделал? Кто, Тиго? Можешь мне сказать?
Тиго:
Мама.
Карелла:
Твоя мать застрелила...?
Тиго:
Нетти.
Карелла:
Так зовут твою мать?
Тиго:
Диана.
Карелла:
Я не пони...
Уикс:
Это уже два, Стив.
«Кто такая, блядь, эта «мать»?» — спросил Олли.
С того места в центре сцены, где стоял Цви Коэн, были видны огромные, словно раскрытые для объятий ярусы Кларендон-холла — от партера, устремлявшегося вверх к первому и второму ярусам, бельэтажу, переднему и заднему балконам. Сам человек гигантского роста, он казался себе крошечным на фоне золотого размаха самого престижного концертного зала Соединённых Штатов. Именно здесь в 1917 году состоялся триумфальный американский дебют семнадцатилетнего русского скрипача Яши ХейфецаCCII . Именно здесь — не прошло и десяти лет — десятилетний вундеркинд по имени Иегуди МенухинCCIII ошеломил мир классической музыки стилем игры, сочетавшим изящество КрейслераCCIV , сочность звучания ЭльманаCCV и технику самого Хейфеца. Здесь же, на этой самой сцене, состоялся американский дебют великой русской пианистки Светланы ДяловичCCVI . Цви стоял, ошеломлённо вглядываясь в пространство, застланное красными коврами.
«Ну и как тебе?» — сияя, спросил Артур Рэнкин.
Рэнкин был дирижёром Филармонического оркестра, мужчиной лет шестидесяти, игравшим на скрипке с четырёх лет и дирижировавшим с тридцати, но в присутствии этого тридцатисемилетнего гения из Тель-Авива он испытывал настоящий трепет.
«Подожди, пока не услышишь акустику», — сказал он.
«Могу себе представить», — ответил Цви.
Оркестр начинал настраиваться.
Сегодняшняя программа должна была начаться с «La gazza ladra» — увертюры «Сорока-воровка» из оперы Россини «Севильский цирюльник». Затем они сыграют Симфонию № 40 соль минор Моцарта, завершая первое отделение вечера. После этого последует двенадцатиминутный антракт, и на сцену выйдет Цви Коэн. Оркестр репетировал все произведения на протяжении всей прошлой недели, но скрипичный концерт Мендельсона ми минор они впервые должны были исполнить вместе с израильским скрипачом.
Рэнкин постучал дирижёрской палочкой, призывая к тишине.
«Джентльмены?» — сказал он. — «Позвольте представить нашего почётного гостя.»
План был простым.
Их учили верить, что все хорошие планы — простые.
Часть стартового капитала ушла на поддельные документы, изготовленные для них мастером-фальшивомонетчиком, прошедшим обучение в Бухаресте и проживавшим теперь в небольшом городке на севере штата, где он подрабатывал продажей антиквариата. Паспорта, грин-карты, водительские права, карточки социального страхования, кредитные карты — всё, что может понадобиться для свободного передвижения по Соединённым Штатам или, по сути, по всему миру. Из запасов автосалона «Кадиллак»CCVII в штате по ту сторону реки Никмадду — используя вымышленное имя в своих новых водительских правах — сразу же купил чёрный седан «Девиль»CCVIII . Эта машина будет использована в нападении сегодня вечером, а затем отправлена во Флориду, где её утилизируют, прежде чем все четверо расстанутся. Акбар, Махмуд и Джассим сядут на разные рейсы в Цюрих, Париж и Франкфурт, а затем разъедутся по самым отдалённым уголкам арабского мира. Никмадду сначала уедет в Чикаго, затем в Сан-Франциско и, наконец, в Лос-Анджелес. Атака здесь, в этом городе, лишь слегка пощекотала бы его кошелек, набитый деньгами, привезёнными из дома. Деятельность в других частях Соединенных Штатов тоже требовала денег. Деньги — вот что заставляло вращаться мир терроризма — или, как он предпочитал называть его, освобождения. Деньги были и двигателем, и топливом.